Грани сна

– А меня из университета попёрли… – вздохнул Лавр.

– Да ты что!

– Да, вот так…

– Что же ты натворил?

– Маркса поправил. Практически опроверг.

– Иди ты! Разве его можно опровергнуть? Он же памятник!

– Это он сейчас памятник, а раньше был человек. Как мы с тобой.

– Ой, сомневаюсь. Я думаю, он всегда был памятник… Прорабатывали?

– Естественно.

– Страшно было?

– Не страшнее, чем прыгать с парашютом, я так думаю, – сказал Лавр.

– А ты попробуй, прыгни.

– Ну, повторять за кем-то не так страшно.

Самый-то страх, это когда что-то делаешь первым. К примеру, первым в мире прыгнул с колокольни, с куском холстины за спиной, сеньор Фаусто Веранцио. Говорил: во, страху натерпелся! А потом пришлось ему бегать от инквизиции. Прибежал в Венецию, тем и спасся: там инквизиция жгла серьёзных оппозиционеров, а научные эксперименты, вроде прыжков с парашютом, игнорировала…

– Ты откуда знаешь про этого… Веранцио с колокольни? – удивилась Ангелина, разливая чай по чашкам.

 – Нам про такого предшественника парашютизма не говорили.

– А встречались мы, Лина, со стариком Фаусто. Да! Когда я был с посольством в Венеции. Вот он сам и рассказал. Пытался, хитрец, ко мне подольститься: ведь ему хотелось получить денежный заказ. Предлагал продать в Москву проект подвесного моста из железа, и брался сам руководить строительством… Неугомонный был старикан. Но, подумай сама, до мостов ли тогда здесь было! Царя Бориса траванули, Фёдора убили…

– Эй! – она аж присвистнула.

 – Хорош заливать!

– Нет, ты слушай. Вообще таинственная история. Иду я по Ивановской площади Кремля, всей одежды на мне – чужая пасхальная рубаха, и думаю, как бы мне отсюда подорвать туда, где тепло. Вдруг хватает меня за руку незнакомый подьячий. Спрашивает, ведаю ли я венецийский толк. Я-то знал генуэзский, но разница небольшая. «Да», отвечаю. «А хочешь ехать в Венецию с посольством?». «Да». И в тот же вечер выехали.

– Ты мне книгу Лажечникова, что ли, пересказываешь?[30 - Иван Иванович Лажечников (1792–1869) – писатель, зачинатель русского исторического романа.

Его произведения «Последний Новик», «Ледяной дом» и «Басурман» в XIX веке были нарасхват.]

Лавр засмеялся:

– Успокойся! Мне эта история не так давно во сне привиделась.

– Ой, Лаврушка! Сны он мне будет толковать…

– А будешь называть меня Лаврушкой, то я тебя обзову маркизой.

Ангелина томно повела плечами:

– А чем я не маркиза?..