Грани сна

За троцкизм пить нельзя, – и он решительно отодвинул от себя бутылку.

– Так найди другой повод, – засмеялся Лавр.

– А? Какой?

Лавр подошёл к отрывному календарю, висящему на стене:

– А, вот! Прямо сегодня родился Пьер Дегейтер, автор гимна «Интернационал».

– Это пойдёт. Это можно, наш человек.

Дед выпил, зажевал грибочком, и забурчал себе в усы «Интернационал»:

Лишь мы, работники всемирной

Великой армии труда,

Владеть землёй имеем право,

Но паразиты – никогда!

В кухню, красуясь, вошла девушка с фотоаппаратом на плече.

Было ей едва восемнадцать лет, по паспорту она была Ангелиной Пружилиной, и любила играть со своим именем. То она Джилка, то Анжела. В настоящее время представлялась Линой.

Дед в ней души не чаял, хотя с её мамочкой часто был в контрах.

– Можете меня поздравить! – радостно пропела она.

– С чем же? – спросил Лавр.

– С первым прыжком!

– Поздравляю, конечно… Но ведь ты раньше уже прыгала?

– То с вышки! В Краснопресненском парке. А теперь – с аэроплана.

– Страшно, небось, было?

– Советская молодёжь фашиста не боится! – проворчал дед.

– Ничуточки не страшно! – бодро сказала Лина. – Ну, вот просто ни грамма страха. Зато фотографий наснимала, жуть.

Фотоаппарат ей подарила мамочка, причём не обычный ФЭД, а немецкую Leica. Кто-то из коллег привёз ей из Германии. Лина так увлеклась, что без новой игрушки из дома не выходила! Она после школы поступала на журфак, провалилась, и собиралась поступать в следующем году.

Теперь набирала журналистский опыт.

– И ещё меня можно поздравить с публикацией! – сказала она, ставя чайник на огонь. – В «Вечёрке» напечатали мою фотографию.

– Которую?

– С метростроевцами. Я принесла газету, потом посмотришь.

– Лепо.

– Но гонорар не платят. Ведь я нештатница. Рабкор.[29 - Рабкор – рабочий корреспондент. В первые годы Советской власти – нештатный сотрудник печатного издания, из рабочих.]

– Рабкор, а нигде не работает, – бурчал дед, вылавливая из банки очередной грибок.

– Я на курсах учусь! И, между прочим, помогаю развозить в школы хлебобулочные изделия! Сейчас принесу.

Она метнулась в комнату, принесла блюдо булочек на тарелке:

– Ешьте пампушки. Бери, дядя Ваня. Оказывается, некоторые считают, что и пампушки, и шанюшки, это оладьи. А вот и нет! Это булочки.

– Работница, а с работы булочки тырит, – сказал дед, цапнув сразу две пампушки.

– Так ведь в счёт зарплаты! Со скидкой, – пояснила Лина.