Венецiанская утопленница

Они грозились позвать попа, про муки адовы беснующимся рассказывать. Побежал было один к отцу Никанору. Да попал под лошадь. Извозчик поставил её у входа в трактир, и она у всех прохожих спрашивала овса, а кто не отвечал или иначе как грубил, то она копытом била по темени.

11

Чёрный шрифт дороги марает душу путника. Готтофф выгребал через лужи, мимо мостков, лавировал среди нокаутированных тел.

Анастасия шла немного впереди. Её влёк чистый воздух.

За поворотом открылась река, и это её чистое дыхание сдуло трактирную вонь.

Барышня обратилась наконец-то к Готтоффу.

– Нам надо с вами объясниться.

Чай Готтофф по-дворняжьи крутился под деревом, ища себе незаметного места. Было стыдно за свой вид, а она ещё на «вы» к нему обратилась…

Все мужчины смотрят на неё. Уставятся и губами шевелят, причмокивая. К ней ни одно слово не может приклеиться. Смиренна, как монахиня, и грустна глазами, но когда ходит – танцует бёдрами. За таких женщин в древности города вырезали.

Рядом с ней каждый метр – испытание силы духа.

Готтофф хотел умереть. Трагично. Просто сейчас. Что-нибудь из Шекспира, например, кровь горлом или шальная пуля – наповал. Только бы сию минуту, пока она рядом, второго шанса может и не быть.

Он кашлянул. На губе капля крови. Ещё кашлянул. И ещё капля. Она подала ему СВОЙ платок. Чай зажал платок в руке и следующий порыв кашля сдержал.

– Это у вас от мышьяка.

Барышня присела на скамью и начала вдоветь.

– И вы хотели, чтобы я вышла за вас замуж? За негритянского зомби? Зачем вы мне мёртвый? Странная честь – быть невестой мёртвого героя.

Готтофф вытер лицо незаметно от барышни рукавом, а платок спрятал, прежде украдкой понюхав.

– Отец даёт мне в приданое дом в Венеции. Вы даже не представляете, где это!

– Отчего же! – Моряк первый раз после Кореи блеснул глазами. – Были мы в Венеции.

– Что?! – Барышня отнесла эти слова к лживой дерзости и мысленно пожелала Готтоффу крысу в пижаму.

– Крейсер наш дважды заходил в их порт.

– Кому это интересно?

Чай не знал, кому.

– Вы вообще понимаете, о чём идёт речь? Меня выдают за калеку, только чтобы народ полюбил моего папа.

– Противно…

– Да нет, – Анастасия пожала плечами. – Я стану независимой. Матушка завещала мне процент в горной металлургии. Я тут же уеду.