Зона сна

Что до реки, так Стасу поплавать пришлось даже в первый год, в поисках семенного зерна. Фокус в чём: свой семенной фонд вырождается, надо с кем-то меняться. Но если выменяешь зерно, выросшее на доброй земле, а бросишь в худую землю – вообще урожая не жди. Вот и плаваешь, выбираешь. Впрочем, Стаса в эти вояжи брали гребцом, за ради силы.

И ещё: здесь не имели ни малейшего представления о пиле. При любой работе обходились топором!

Другой удивительный факт – пристрастие односельчан к поговоркам. Стас, конечно, читывал словарь Владимира Даля, и знал, что поговорок русский народ придумал немыслимое количество, но никак не ожидал, что поговорки, по сути, заменяли этому русскому народу мыслительный процесс.

– Держись сохи плотнее, дело будет прибыльнее!

А второй в ответ:

– Без дела жить – зря небо коптить!

Или, если идёт дождь:

– Март сухой, а май сырой, будет урожай горой!

И оба хохочут.

Со временем он понял, что причиной – страх неурожая. Остаться без еды, это верная смерть зимой. Отсюда и упорство в работе, и скудость лексики, и показное веселье.

…Когда сжали озимые, и отсеялись по новой, и дождались урожая яровых, наступила спокойная жизнь. Пришло время починки изб, заготовки дров и свадеб. Стас начал помаленьку осваивать кузнечное дело, благо, инструмент и помещение с горном остались ему «в наследство» от покойного Коваля.

Вообще, лошадками пользовались совместно, отплачивая хозяину фуражом или услугами.

В сентябре Алёна разрешилась девочкой; крестили Дарьей. Бабы нанесли тряпок и прочих цацек. Мужики степенно поздравляли. Но, кстати, слово «мужик» было здесь никому не известно. Приветствие Стаса «здорово, мужики!» встретили с недоумением. Знали слово «муж» в семейном значении, в смысле – тот, кто что-то «может», «можущий». А так – мы хрестьяне! – и все дела.

Местные религиозные порядки Стаса озадачили. Всё время шептались о каких-то переменах: враги истинной веры в Москве затеяли её изменить, креститься иначе, в церковь ходить не по праздникам, а чуть не каждый день, петь во храме по-другому, и крест у них восьмиконечный, чего отродясь не бывало. Но при этом сами-то «хрестьяне» были совершенно очевидными язычниками! По вечерам пели про Леля, хороводы устраивали в честь бога Хора.