Путь избранного

– Эй, братишка, – какой-то небритый долговязый парень в спортивном костюме за ближайшим столиком махнул ему рукой. – Что, денег не хватило? Могу занять.

– Да пошел ты, братишка! – огрызнулся Дима.

– Э, барран, иди сюда, – подорвался с места долговязый.

Дмитрий хотел что-то ответить, но чья-то рука схватила его под локоть и потащила по крутым ступенькам, ведущим на улицу.

– Куда ты пошел, дурила? – услышал он голос «спортсмена».

Сиденье авто, звук захлопывающейся двери, какие-то разборки снаружи. Возня, шум, лязг, сильный удар по капоту.

Туман немного рассеялся перед Дмитрием, когда он оказался уже на пороге своей квартиры.

Прямо перед ним возникло лицо Толика. У того был разбит нос, а на правой щеке виднелась ссадина.

– Оклемался немного? – видно было, что Толик кое-как сдерживался от резких слов.

– О, Толь, а кто тебя так?.. – Дима бросил озадаченный взгляд на своего друга.

– Вовремя заглянул на огонек. Иначе бы ты влип по уши, – ответил тот. – Кстати, родители уже три дня на корвалоле.

Как протрезвеешь – набери их.

* * *

На следующее утро Дмитрий стоял перед зеркалом, собираясь побриться. И видел в отражении человека, который был совсем на него не похож. Темные мешки под глазами, красные воспаленные глаза, серый цвет лица.

«Я потерял себя», – внезапно раздался внутренний голос. Это прозвучало настолько просто, естественно и правдиво, что было даже непривычно на фоне того самообмана, в который он убегал почти всю сознательную жизнь.

«Я просто потерял себя!»

От изумления он так и застыл перед зеркалом с намыленной щекой.

Самая очевидная мысль оказалась самой шокирующей. Он взял бритвенный станок слегка дрожащей от похмелья рукой и начал очень медленно водить им по щекам, боясь спугнуть озарение.

В голове, как фильм на ускоренной перемотке, прокручивались события последних лет жизни, и каждое из них принадлежало другому Диме. Образ, навязываемый все это время родителями, их друзьями, обществом, в котором он вращался, коллегами, с которыми работал.

Конечно же Дима, тот, настоящий, протестовал, пытался что-то доказать. Но каждый раз приходил к выводу, что проще согласиться. Тем более что-то в этом было – не могло же ошибаться столько людей.

И последние две недели явились неким «волшебным пенделем», наконец-то выкинувшим его из болота сомнений и навязанных иллюзий.

– Ну что ж, привет, дружище. Теперь думай, что будешь делать дальше, – улыбнулся он своему выбритому отражению.