От Валентина до Валентина

В сонной тишине дома из комнаты отчетливо доносились ритмичные скрипы раскладного дивана, сопровождаемые тяжелым сопением и негромкими стонами.

Марина опешила. Ей показалось, что она по ошибке в темноте зашла не в тот дом и даже в первый момент инстинктивно отпрянула назад, словно стремясь незаметно уйти. Но секундный морок прошел и она решительно, как в крещенскую ледяную купель, шагнула в комнату.

Над диваном белели белые женские разведенные колени, между которыми суетливо подпрыгивала чуть более темная Игорева задница.

С появлением Марины движения и звуки прекратились. Голос Игоря прохрипел: «Кто там?»

Марина почувствовала спазм в груди, захотелось воздуха. Спертая, влажная, напитанная вонью мужских носков и запахом немытой женщины атмосфера комнаты просто физически не пролезала в легкие. Марина рывком открыла форточку и жадно глотнула уличной свежести.

Немного отдышавшись, она повернулась и села на стул напротив дивана с уставившимися на неё растерянными Игорем и его дамой.

– Маринка, ты откуда здесь? – тупо таращась с полутемного ложа, спросил Игорь. – У тебя же сегодня работа. Мы же на завтра договаривались встретиться?

Марина сидела молча, рассматривая всклокоченного Игоря. Такой красивый, созданный в девичьем воображении мир любви и доверия, опадал к ее ногам жухлыми бесформенными обрывками. Этого мира больше не было и строить его заново из этих черно-коричневых клочков было невозможно.

– Хотела, вот, тебя поздравить с Валентином и днем нашего первого поцелуя, – глухо ответила Марина.

 – Тортик, вот, купила к празднику. Ты же любишь тортики?

– Люблю, – сдавленно ответил Игорь.

– Вот и кушай вместе с твоей бабой. Не обляпайтесь, – Марина трясущимися пальцами развязала на коробке ленточку, сняла крышку, встала, подошла к дивану и неторопливо, но сильно вмазала Игорю в лицо кремовую розочку, цукатные листики и шоколадную надпись «На счастье!». Игорева шлюха взвизгнула и спряталась пол одеялом.

Не обращая на них внимания, Марина взяла со стола свою шапку, вышла на двор и спокойно направилась к автобусной остановке.

Не хотелось ни кричать, ни ругаться, ни выть, ни думать о мести. Было чувство гадливости и ощущение, словно внутри головы, слева, образовалась пустота, заполненная комком свалявшейся собачьей шерсти. По этой грязной шерсти суетливо бегали тоненькие молнии и создавали гудение, похожее на то, что издают уличные трансформаторы в распределительных будках.