Мужская работа

Браслет у него на запястье высвечивал тот же ноль, что и у меня, но это ничего не значило.

– Отпусти его, Равуда, – вмешался Макс. – Хватит. Он же не знал…

– Я сам решаю, когда хватит, – крепыш поднялся, и я остался на полу, точно пойманная рыба. – Но пожалуй и в самом деле достаточно. Запомни мои слова, новенький.

Он отошел, и его тут же окружили, начали хлопать по плечам – верзила едва не под потолок макушкой, судя по внешности из того же народа, что и Диль, и альбинос с кривым носом, которому по виду было лет шестнадцать.

Изящная девчонка с перьями на голове вместо волос повисла у Равуды на шее, поцеловала его в щеку.

– Ты как, ха-ха? – Макс опустился рядом со мной на корточки. – Это же Равуда… Гражданин Гегемонии, ну бывший… Отказался от гражданства и пошел в простые солдаты…

Я захрипел и кое-как ухитрился сесть, бросил взгляд на ту, кого бывший гражданин хладнокровно бил по лицу: от человека ее отличали разве что «островки» из чешуи на висках, и общая нехватка цвета, то есть серые волосы, невнятной окраски глаза, бледная кожа, но в целом – обычная недокормленная девка с лицом злым и обиженным, со слезами на щеках.

– Это Крыска, – буркнул Макс с ненавистью. – Она тащит все, что плохо лежит… Поэтому ее и бьют!

Я закрыл глаза, пытаясь понять, не сломал ли мне Равуда чего-нибудь, и если сломал, то что. Но нет, я заполучил несколько синяков, разбитые губы, общую помятость, и все это ради воровки-клептоманки нелюдского рода-племени.

Не зря мама с детства говорила мне, что моя горячность меня погубит!

– Пойдем, там рядом с моей есть свободная койка, – Макс подсунул руку мне подмышку, закряхтел.

 – Как сказал Наполеон – лучше сидеть, чем стоять, и лучше лежать, чем сидеть, ха-ха… Я воды принесу, и рюкзак я твой прихватил, не беспокойся.

Койка оказалась самой дальней от двери, в углу, куда селили изгоев и отщепенцев.

Я со стоном повалился на нее, Макс пробормотал что-то, прозвучали его удаляющиеся шаги.

– Как же ты так? – сказал рядом мягкий голос.

 – Мило влип в первый же день.

Около койки обнаружился серокожий чувак с ушами, как у мастера Йоды из «Звездных войн», и со странными руками – точно переломанными выше запястий.

– Меня зовут Янельм, – сообщил он, приложил одну из конечностей к сердцу, и я понял, что на ней не два сустава, как у людей, а три. – Как вышло, что попал в эту засаду?

Только отбитой головой можно объяснить, что я ему ответил:

– Маленькая дочь болеет сильно, денег много нужно.