Мужская работа

Сидя на линкоре, не скоро доберешься, но если верить Йухиро, то в боях опыт растет быстро… только нужны мне эти бои как мертвому припарки.

– И за хорошую работу тебе подарок, – продолжил Диррг. – У меня завалялось.

И он вручил мне набор отверток в кожаном чехле – крестовые, обычные, с удобными рукоятками, с магнитными кончиками, чтобы винтики прилипали и не падали.

– Спасибо, супер! – воскликнул я, думая, что все это не просто так, что сержанту-технику от меня что-то нужно.

Вот только что? Пока совсем непонятно…

* * *

Я думал, что с домом буду разговаривать в специальном переговорном пункте, но все вышло не так.

С утра на построении нам объявили, что сегодня можно будет пообщаться с родными, а под сеанс связи выделили оружейку. Я удивился, но это чувство сменила радость – услышу голос Юли, по которой я ужасно соскучился, узнаю, как дела у Сашки. Вытянули жребий – кому какое время, и мне достался первый сеанс, сразу после завтрака.

Возвращаясь из столовки, я обнаружил, что в коридоре стоит необычный запах – горячий песок, бензин, соленые огурцы.

– Это вонь тиззгха, – пробормотал шагавший впереди Янельм, и уши его беспокойно зашевелились.

– Это нелюди, которые связь обеспечивают, ха-ха, – пояснил Макс. – Аутсорс. Технологии этой у Гегемонии нет, вот она их и нанимает, они через портал приходят, и оборудование с собой приносят… Как сказал Будда – если нет слона, то сгодится и осел.

В оружейку я вступил с тяжело бьющимся сердцем – предвкушение, волнение, радость, опаска.

Меня окутала смесь все тех же запахов, такая густая, что глаза заслезились, а в носу появилась резь.

– Пррроххходи, человввек, – выдавила крохотная, мне по пояс, фигура в чешуйчатом зеленом плаще с капюшоном; одеяние скрывало все, лицо, руки, ноги, если эти части организма у этого существа были; голос его звучал механически, неестественно. – Вот сссюддда.

На дальнем от входа столе располагалась груда пульсирующей слизистой плоти – кольца, как у свернувшейся в клубок огромной змеи, или ярко окрашенные пятнистые щупальца, ни головы ни хвоста.

И сбоку торчала на стебельке телефонная трубка прямиком из двадцатого века, похожая на толстую дверную ручку.

Отвращение заставило меня отшатнуться.

– Не ббойссся, – из-под зеленой чешуи донеслось хриплое карканье – смех, что ли? – Оно не кусссается.

– Я не боюсь, – соврал я. – Как говорить-то?

– Пррриложжи это к ухххху.