Оковы разума

– Ты думаешь, ее можно сбить нашим оружием? – спросил Ник.

– Почему нет? Зенитная ракета, и все дела, только рожки да ножки останутся…

Летающая тарелка тем временем прекратила спуск и с оглушающим свистом умчалась прочь.

– Но разве перевод не подразумевает понимания? – поинтересовался Влад, когда они зашагали дальше.

– Понимание – чисто внутренний процесс, и чтобы он имел место, достаточно общей когнитивной способности и совпадений в концептуальном опыте носителей двух языков… Запросто можно понять, что тебе сказали, не имея возможности точно перевести это.

Но не факт, что у нас есть хоть что-то общее с Чужаками, и это касается и восприятия, и познания, вообще всего… Поэтому истинное понимание может оказаться недостижимо, возможность же перевода, пусть чисто механического, нам наглядно продемонстрировали только что. Но ты не будешь утверждать, что тот робот понимает наш язык?

– Это все занятно, – Влад поднял руку, останавливая Ника, и выглянул из-за угла. – Чисто… Только боюсь, профессор, время построения гипотез осталось в прошлом.

Они пробежали мимо ограды, над которой виднелись украшенные звездой Давида надгробья. Обогнули крошечную синагогу, вросшую в землю так, что войти в нее можно было, только пригнувшись.

И оказались ровнехонько позади Католического корпуса, среднего из трех.

Когда-то в Карловом университете числилось три теологических факультета, по одному на каждую из крупнейших религиозных общин города, и для них возвели по отдельному зданию, чтобы богословам разных воззрений не приходилось толкаться локтями.

Другие два корпуса именовались Евангелическим и Гуситским.

– Здесь никто проход не охраняет, – сказал Ник. – Осталось только дверь найти…

Они дошли, прорвались, несмотря на запреты Чужаков, и скоро он войдет к себе в кабинет!

– Стойте, – Влад нахмурился, ухватил профессора за рукав. – Что-то происходит…

Из-за Гуситского корпуса и вправду доносилось монотонное громыхание, словно там работала строительная баба. Земля вздрагивала, и время от времени в основной звук вплеталось пронзительное жужжание, какое мог издавать зубоврачебный бур толщиной со ствол дерева.

Терзающий душу скрежет заставил Ника вздрогнуть.

Над крышей Гуситского корпуса вознеслось нечто округлое, металлическое, напоминающее шляпку гриба, всю в наростах и штырях, и громадная остроконечная нога переступила через здание. Вонзилась в землю, с легкостью пробив асфальт, уйдя в него на добрый метр, а то и глубже.