Оковы разума

– Назад! – рявкнул Влад и потянул Ника за плечо.

Но тот замер на месте, точно примороженный, и уставился вверх, туда, где на фоне серых туч разворачивала себя колоссальная машина: округлое тело, все в наростах, три конечности такой длины, что можно перешагнуть через пятиэтажный дом, и нечто вроде выпирающего из брюха жала.

Аппарат присел, а жало пошло вниз, удлиняясь, вращаясь с нарастающей скоростью.

– Что это? – прошептал Ник, ощущая себя в кинозале с эффектом присутствия.

Нет, не может такого быть, не может…

– Уходим! – вновь закричал Влад прямиком в ухо профессору, и рванул его за рукав с такой силой, что буквально сдернул с места.

Они побежали назад, в ту сторону, откуда пришли, но Ник не выдержал, оглянулся. Как выяснилось, исключительно для того, чтобы увидеть, как исполинское сверло с рычанием вонзается в крышу его родного университета.

По стенам здания пошли трещины, вылетело одно стекло, другое, выпал фрагмент кладки, посыпались кирпичи.

– Нет! – закричал Ник. – Как они посмели?! Там же!..

Второй громадный аппарат вознесся над Католическим корпусом, неуклюже качнулся, растопыривая конечности.

И когда стало ясно, что от его кабинета, от помещения кафедры, Богумиловой аудитории и всего прочего скоро останутся лишь руины и груды мусора, Ник не выдержал и заплакал.

Вся его жизнь рушилась сейчас, те двадцать лет, что он провел в этих стенах…

Слезы и запыленные очки мешали видеть, еще что-то случилось с мозгом, тот словно отключился, так что он не понимал, куда они направляются, лишь осознавал, что Влад тащит старшего коллегу на буксире, что где-то за спиной грохочет, ревет, скрежещет, земля вздрагивает и по воздуху летят камни.

Придя в себя, Ник обнаружил, что сидит на тротуаре Широкой улицы, прислонившись спиной к фонарю.

– Вы как, в порядке? – спросил Влад, заглядывая коллеге в лицо.

– Нет. – Одно слово, как показалось, в этот момент весило больше дюжины предложений.

– Разрушают. Кроме того, это всего лишь здания. Люди уцелели, и это главное.

Ник закрыл лицо руками, накатила волна стыда.

Надо же, рыдал точно малый ребенок, и это на глазах младшего соратника по «Логосу»!

– TREBOVAT RABOTNIKI! – голос робота-транслятора, обычно громкий, едва прорывался через гул светопреставления, что творилось сейчас на набережной.