Оковы разума

Другие отбегали на десяток шагов, садились на землю, вскрывали небольшой пластиковый ящик, что выдавали каждому, жрали что-то прямиком из него, чавкали и давились.

Ника замутило при виде жирных грязных пальцев, которые облизывал его лысый знакомый, и он отвел глаза.

Когда забрал свой ящик, накатило искушение вскрыть, посмотреть, что там внутри, а может быть, и съесть что-нибудь, ведь он пахал целый день как проклятый, он устал, он так устал…

Но нет, все это не ради себя.

Ник представил, как рады будут Алекс с Младшей, и жена, и уж тем более проглот-Сервантес… Отогнал искушение, взвесил ящику на руке, наслаждаясь его тяжестью, и заковылял в сторону остановки трамвая.

* * *

На следующий день желающих стать «штрейкбрехером» оказалось куда больше.

Участок, где велись работы, Чужаки за ночь обнесли высоченным забором из блестящего, зеркального материала. Оставили нечто похожее на ворота, и едва те открылись, как около них забурлила сумасшедшая давка, поскольку все разом ринулись внутрь.

– Меня пустите! – визжал кто-то. – У меня трое детей!

– Я вчера уже работал здесь, я все знаю! – надрывался другой басом.

– Чего же я твоей морды не помню? – отвечали ему.

Ник в первый момент рванулся в колышущуюся, матерящуюся, пахнущую злобой толпу. Заработал локтями, надавил изо всех сил, пользуясь тем, что поел не только вечером, но и сегодня утром.

Но потом увидел за рамкой, через которую заставляли проходить каждого из счастливчиков, лица Чужаков.

Нелюди смеялись, тыкая пальцами и наслаждаясь происходящим.

Нику стало стыдно… неужели мы, воспитанные, образованные европейцы, всего за каких-то несколько голодных дней стали диким быдлом, что управляется ненавистью, страхом и завистью?

К чему тогда века цивилизации, которыми мы так гордимся?

Руки опустились сами, но толпа уже понесла его, притиснула к воротам, откуда оставался только один путь – вперед. Скользнув на пустое место, просто шагнув за плечистым соседом в джинсовой куртке, Ник вырвался из давки и оказался перед рамкой вроде той, что стоят в аэропортах.

Плечистый шагнул в него, и вой сирены ударил по ушам.

Чужаки перестали смеяться, обладатель джинсовой куртки вскрикнул, попытался развернуться. Но пули с глухим чавканьем начали втыкаться ему в грудь, заставляя еще стоящее тело дергаться.

Земли коснулся уже труп.

Ник сглотнул, понимая, что был на волосок от смерти, что случайно могли пристрелить и его.