Орбитальная командировка

Кстати, тексты про живопись как таковую или отчёты о выставках модных художниках у него часто походили на изложение собственных снов, навеянных увиденными картинами. Получалось иногда просто здорово. Особенно, как помнилось, текст про позднего Модильяни (написанный за один вечер) вызвал широкий отклик.

Впрочем, о журналистике много можно рассуждать. Андрею повезло, что он в неё погрузился уже более-менее сформировавшимся человеком. Сформированность и для журналиста и для человека вообще – это понятие многогранное, конечно.

Но оно задает точку отсчета, разделяет важное и неважное, позволяет быть «чуть-чуть сверху». Быть больше наблюдателем, а не защитником или обличителем. Иногда это было трудно, да. Есть вещи, в которые не вовлекаться практически невозможно. Но дело, пожалуй, не в этом. А в том, что, публикуя свой материал, ты оказываешься, помимо своего желания, по ту или эту стороны некоей невидимой баррикады. Она делит всё и всех на «за» или «против». Вокруг Андрея было многовато журналистов, которые были виртуозами в создании всё новых и новых баррикад – чтобы мир постоянно был поляризован. Поддержание этой поляризации – занятие недурно оплачиваемое, конечно. Но есть баррикады важные и уходящие в тьму веков, а есть – надуманные, служащие для отвлечения внимания. Техника «свободы мнений» – это как свобода вообще – легко может обслуживать как тёмное, так и светлое, абсолютно не интересуясь смыслом, моралью и этикой. Андрей вместо воздвижения таких вот баррикад уводил своего читателя в иные сферы, где главенствуют не чьи-то корпоративные интересы, а нечто более красивое. Некоторые наиболее прагматичные коллеги, конечно, недолюбливали Андрея, считали это всё несовременными эстетскими выкрутасами. Пиши, мол, что скажут, получай тихо свою немалую зарплату, собирай лайки и клики. У журналиста, как теперь шепотом учат, не может быть своего мнения, он – не личность, он – только проводник чужого мнения. Он должен кого-то обслуживать, он не может быть сам по себе. Вернее, он должен делать вид, что он сам по себе, а реально он должен транслировать сообщённую ему установку. Андрей, как взрослый мужчина без иллюзий, всё это прекрасно понимал, но выискивал лазейки делать то, что считал нужным и правильным. Зрелость – это, во многом, умение идти на компромисс, да. Но надо ещё зорко следить за тем, где граница… За кликами и лайками Андрей не особо-то и гнался, пожалуй.