Орбитальная командировка

И вообще руководствовался старой и абсолютно верной мыслью про то, что «быть знаменитым – некрасиво». А красиво – это мастеровито писать, открывая невзначай своими текстами какие-то новые грани мира – вот это да, это возвышает. И пишущего и читающего.

2

Выйдя от главного редактора, Андрей спустился по лестнице и решил подышать воздухом на крыльце и вообще – собраться с мыслями, прикинуть, что и как. Их редакция располагалась на третьем этаже в красивом доме на набережной. В этом доме было знатное крыльцо, ещё с прежних времён: по бокам сидели бетонные львы и бдительно осматривали окрестность.

Вот между ними и стоял Андрей. К слову сказать, львы были модернизированы местными умельцами – в них были вделаны камеры системы слежения, так что бдели они на самом деле, без дураков. Андрей пососал таблетку для тонуса, выплюнул, поглядел на медленно проезжающие авто, на разнообразно одетую публику, создающую на улице броуновское движение. Смеркалось, шёл лёгкий снег. Проходящий подросток в спартаковском шарфе попросил у него сигарету, но Андрей холодно его отослал. Чуть дальше по каналу шла какая-то баржа, отсюда была видна её корма, и доносилась пошловатая музычка. Вороны дрались возле уличного утилизатора. Уже зажгли освещение, и город приобрёл свой манящий и много чего сулящий вечерний облик. Камера слежения на фасаде повернулась, и в живот Андрею упёрлась малиновая метка лазера. Это, видимо, означало, что он застоялся на крыльце и начал вызывать некие подозрения у службы охраны. Ему, похоже, деликатно предлагали спуститься со ступенек и проследовать по своим делам. Без особого энтузиазма Андрей так и сделал. В голове ещё пока было пустовато, и он медленно пошёл по направлению к метро, прикидывая, как бы поаккуратнее отвертеться от поездки без особых последствий для себя. Окончательное решение – лететь или нет – пока не пришло…

Маленький бодрый кобель вынырнул из-под заляпанных грязью ворот какой-то, похоже, овощной базы и довольно дерзко, если не сказать больше, уставился своими блестящими глазками-бусинками на Андрея.

Подобрался осторожно поближе, понюхал штанину, пошевелил ушами, повилял хвостом. Андрей скосил на него глаза, но не стал останавливаться и с молчаливым достоинством прошёл мимо. Он не очень любил собак. Кобель, возможно, это почувствовал, слегка внутренне расстроился, потоптался возле придорожного столбика, пометил его двумя капельками, энергично пошоркал задними ножками по земле и опять прошмыгнул под ворота.