Китайский капкан

Миша как сидел, завалился на полку и захрапел.

Поезд сбрасывал скорость, очевидно, подъезжая к какой-то станции. Яркие прожекторы переездов освещали купе сквозь белые занавески. Антон слегка отодвинул штору и посмотрел на пустынный перрон. У железной ограды за деревьями стояла та самая БМВ, что часом раньше гналась за поездом.

Через минуту проводник хлопнул дверью.

«Значит, никто к нам не подсел – это хорошо», – подумал Антон и посмотрел на свободные полки у противоположной стены. «Меньше народу – больше кислороду!» – вспомнилась поговорка его бывшего начальника.

Он пошарил в кармане куртки, достал пачку сигарет и спички. Вышел в тусклый тамбур, аскетично выкрашенный в серый цвет и навсегда пропахший табачным дымом. В пепельнице ещё тлел чей-то окурок.

Антон закурил. Поезд, вальяжно покачивая вагонами, мчался сквозь сумерки в ночь. На тёмно-синем небе среди редких облаков зажигались и подмигивали звёзды. Чужие планеты с безразличием смотрели на Антона, да и ему до них дела не было.

Белов не был романтиком. Открылась дверь, и в тамбур вошла милая особа с тонкими восточными чертами лица. Она достала сигарету из новой пачки и спросила:

– Прикурить не найдётся?

Антон кивнул и зажёг спичку.

– Не спится? – снова спросила она.

– Нет.

– И мне не спится. Домой еду, волнуюсь почему-то. Каждый раз…

– И я домой… И тоже волнуюсь… – ответил Антон, ощутив, что язык спотыкается на этих простых словах.

Девушка сделала две затяжки и поломала сигарету в пепельнице.

Пожелала спокойной ночи и ушла.

Антон ещё немного постоял в тамбуре, наполненном карамельным дымом от сигарет незнакомки, и отправился к себе в купе. Выпитое с попутчиком зелье прессовало сознание. Антон почувствовал вялость в ногах, дышать стало трудно, веки налились свинцом. В последний миг он схватился за поручень, но пальцы бессильно разжались. Он падал. Чьи-то крепкие руки подхватили его сзади.

2

Шеф, как обычно, прогуливался по коридору, напевая себе под нос любимую песенку старухи Шапокляк:

Кто людям помогает —

Тот тратит время зря.

Хорошими делами

Прославиться нельзя…

Иногда, останавливаясь у окна, переходил на тихое монотонное мычание, куда-то смотрел неподвижным взглядом, потом глубоко вздыхал и продолжал маячить перед открытыми кабинетами оперработников. Невысокого роста, слегка полноватый пожилой мужчина, с простой русской фамилией Фёдоров. Полковник Фёдоров.