Мастер третьего ранга

Во тьме то тут, то там, то и дело раздавалось шипение. На уровне пола вспыхивали алые искры. Казалось, дед, ходил босой по раскаленным углям.

– Дед, ты может, покажешься? А то не по–людски с темнотой разговаривать. Я по искрам все равно вижу, где ты бродишь.

– С темнотой? Да говори уже как есть. Не стесняйся. Не с темнотой, а с пустым местом, коим я и являюсь на самом деле.

Стало еще холодней. Кожа на руках Ивана покрылась мурашками, а волос встал дыбом. Напротив, за погребальным столом, проявилась полупрозрачная, сухощавая, сутулая фигура старика.

Призрак с недовольной миной смотрел на мастера, чернотой пустых глазниц.

– Ты мыслишь и говоришь, а стало быть, существуешь. А если ты существуешь, то не можешь быть пустым местом. Может ты и дух, но дух – это энергия, что по сути одно из состояний материи. А если проще, то я хочу поговорить с тобой как человек с человеком.

– Вот спасибо, уважил. Меня при жизни человеком не считали, пахали будто на осле. Так хоть после смерти в человеки приняли.

Благодарствую те господин мастер, – отвесил дух театральный поклон, после разогнулся и нервно задергал ногой. – Короче, говори, чего хотел, и двигай отседа нахрен. То, что ты тут насыпал, пятки жжет и злит. Не ровен час, снова разозлюсь.

– Ну, с тем, что насыпал, могу помочь. Все не соберу, но будет полегче. А тем временем давай спокойно потолкуем, а?

– Ты собирай, ежели сможешь. А там видно будет. Только не шали. Вмиг обморожу.

Иван прошел вперед, воткнул факел во вделанный в стену держатель и достал из кармана магнит.

– Ах ты ж хитрюга, – усмехнулся на это дух.

– Я возьму? – пройдя к столу, спросил Иван, указывая на торчащую из–под скелета нить. Дед согласно кивнул. Мастер привязал нить к магниту, бросил его на пол и стал волочить вокруг стола, собирая рассыпанную железную стружку. – Дед, отстань ты от своей семьи. Ну чего ты не утихомиришься никак? Чего ты на родичей так взъелся? Зачем хулиганишь?

– Наконец–то спросил, – саркастически усмехнулся дух.

 – Сперва меня тут всякой дрянью поливал да посыпал, да хлыстиком своим рассеять пытался. Мальца своего хоть бы пожалел. Я ж так осерчал, что едва его не заморозил. А вот от родичей своих поганых не отстану. Буду сколько смогу кошмарить. И ты мне не воспретишь.

– Мне просто интересно, за что? А насчет «воспретить» ты сильно не обольщайся. Методы найдутся. Рано или поздно я отыщу, на чем ты заякорился.