Белое небо. Ключ от бездны

Почувствовав, что его держат, Бучек засуетился, засучил ногами и с силой налег грудью на край полыньи. Олег предостерегающе каркнул, но было поздно – лед затрещал и раскололся под тяжестью словака. Теперь оба оказались в воде.

Тело будто обожгло огнем – первая реакция организма на холод.

Цепляющийся за плечи Бучек тянул на дно, но Олегу удалось всплыть. Сердце бешено колотилось в груди, организм, казалось, вопил: «Что же ты, гад, со мной делаешь!» – но пока не подводил.

– Держи! – надсадно вопил Косорылый, протягивая к полынье молодую березку.

– Хватайся! – крикнул Бучеку Гончар, но паника уже полностью завладела словаком, от холода и страха он полностью обезумел. Только судорожно дышал ртом и цеплялся за Олега.

Гончар подтащил его к кромке льда, схватился за палку, подтаскивая ее к словаку.

– Держись!

Наконец-то в глазах интерполовца промелькнуло понимание. Скрюченными от холода пальцами он неловко вцепился в березу сначала одной рукой, потом ухватился второй.

Удар пришелся Олегу в грудь, отпихнув его от кромки льда. Погрузившись с головой в воду, Гончар почувствовал, как течением его оттаскивает от полыньи. Он попытался всплыть – не получилось, голова стукнулась о лед.

Пара гребков в сторону.

Всплыть.

Черт, опять лед.

Он закрутился в воде в поисках светлого пятна, но вокруг была только чернота, ни малейшего проблеска света.

Куда плыть?

Страх – дикий, животный, первобытный – окатил холодом, стиснул сердце.

Жить!

Не сдаваться!

Еще несколько гребков.

Вверх.

Голова вновь уперлась в ледяной панцирь.

Мышцы сводило судорогой, грудь разрывалась от недостатка воздуха. Мысли путались, пока не осталась одна: «Вот и все».

И тут наступило спасительное забытье.

Глава 2

Жизнь после смерти

1

Распластавшись на льду, Косорылый пытался поддеть жердью тело Олега. Лед предательски трещал, но Толик не обращал внимания на опасность.

– Сейчас, сейчас, – бормотал он, елозя вокруг полыньи.

Импровизированный багор раз за разом опускался в воду, кроша кромку льда, но так ничего и не нащупал. Шуга колыхалась на поверхности, мешая что-либо разглядеть, но Косорылый не сдавался. Постанывая от натуги и нетерпения, он вновь и вновь опускал жердь. Лед у края полыньи намок, стал скользким, Толик чувствовал, что сползает в воду.