Миры Артёма Каменистого. S-T-I-K-S. Вмерзшие. Книга 3. Рожденные холодом

Я почувствовал, как тело с хрустом отрывается от пола.

Глава 2

Попрощайтесь со спокойной жизнью

День первый

Цитадель

Клиника внешников

Минус восемнадцать градусов по Цельсию

Выход из глубокого анабиоза – это очень болезненное мероприятие, конечно, не такое, как первая разморозка, но всё же. В этот раз даже не понадобилась помощь взвода знахарей. Организм сам знал, что делать. А мне оставалось лишь перетерпеть острую боль в каждой клеточке тела.

Но всё рано или поздно кончается. В том числе и боль.

Веки стали не такими тяжёлыми, и мне после тысячной попытки наконец-то удалось открыть их. Вокруг было темно. Через большие окна в палату немного пробивался свет уличных фонарей.

Ненавижу долбаные палаты. Такое чувство, что только и делаю, что валяюсь на больничной койке. Я потянулся к тумбочке за живцом, но ни слева, ни справа не нашлось ни того ни другого. Нда-а-а. Страдает сервис у внешников.

А в том, что я был именно у них, сомневаться не приходилось. У нимф в больнице ремонт на несколько классов ниже.

Там в первую очередь ценят практичность, поэтому не распыляются на лишние лампочки и отделку стен.

В голову пришла дурацкая идея сигануть из окна в сугроб и сбежать, но потом до меня дошло, что в руке я держу кнопку вызова врача. Стало даже интересно, какого чёрта вообще меня заморозили и как Якимура связан с внешниками.

Большой палец утопил кнопку. Тут же в коридоре послышались шаги. В палату заглянула смуглая медсестра, похожая на индианку. Я жестом показал ей, что хочу пить.

Девушка через минуту вернулась с живцом. Залпом осушив скромных размеров пластиковый стакан, я вопросительно уставился на неё.

– Сейчас доктор придёт, – тихо сказала она и вышла из палаты.

Доктор, мля. Аж ухо режет. Совсем тут у внешников под крылом распустились. Ещё, наверное, и имена земные носят.

В палату вошёл мужчина лет тридцати пяти на вид, с модельной стрижкой и гладко выбритым лицом. Серый костюм сидел на нём так, словно тот носил его с самого рождения. Человек не был похож ни на доктора, ни тем более на знахаря.

Не то чтобы я специалист в чтении людей с первого взгляда, но незнакомец относился к тому типу личностей, вокруг которых чуть ли марево расходилось от их тяжёлой ауры.

Вряд ли подобный субъект мог быть лекарем. Пациенты бы вяли на койках, как срезанные цветы без воды. По крайней мере, так говорили мои ощущения. А я привык им доверять. Тут иначе не выжить.

Мужчина прошёл до кресла для гостей и молча уселся.