S-T-I-K-S. Вмерзшие

– Не быть тебе, дед, донжуаном.

– Не очень-то и хотелось, – откашливаясь, просипел старик, не открывая глаз. – Синяки мужчину украшают.

– Дак то синяки, а не ожоги.

– Хрен редьки не слаще, – прокряхтел дед, когда я помог ему подняться.

Шатающейся походкой он дошел до ружья и повесил его за спину. Затем приложил к обожженному лицу снег.

– Бежим обратно, – скомандовал он и снова закашлялся.

– Закончил? – спросил я у Дембеля.

Тот утвердительно кивнул головой. Я собрал разбросанные патроны, схватил рюкзак и пошел за стариком.

Дембель взял дедовскую сумку и догнал меня.

– Держи. – хотел он передать штуцер.

– На кой ляд оно мне без патронов сдалось? Неси теперь.

Спустя десять минут мы уже снова сидели у печурки, запивая пережитый стресс живцом.

– Может, по писярику? – предложил старик, доставая свою бутылку коньяка.

– Нет, – отказался я.

– Давай. Можно и по соточке, – подал голос Дембель.

Они разлили и выпили, не закусывая. Затем повторили процедуру еще раз, и только тогда старик шумно выдохнул.

– Лихо ты его, – сказал он.

– Сам не ожидал, – признался я. – Дембель тоже хорош, не растерялся.

– Угу, – подтвердил старик. – Боевое крещение прошел.

Дед достал из рюкзака аптечку.

– Ну, кто тут в медицине хорош? – говорил старик, почти не открывая губ, чтоб лишний раз не травмировать пострадавшую плоть, и потому звук получался как бы сквозь зубы.

– Давай, я, – вызвался Дембель.

Я сморщился. У старика левая половина лица была похожа на пузырившееся тесто.

Седая щетина оплавилась до самой кожи. От усов тоже только половина осталась, да и та приобрела желтоватый оттенок, как бывает у заядлых курильщиков.

– Зря бороду с утра подстригал, – вроде как подбодрил я старика.

Тот в ответ лишь улыбнулся здоровой половинкой губ.

Дембель смочил в чем-то большой квадратный ватный тампон и принялся промакивать ожоги. Старик даже ухом не повел и не поморщился. Ну чисто терминатор, чтоб его. Или у него адреналин еще не выветрился, или он совсем отмороженный.

– Вот этим давай, – подал ему старик какую-то мазь.

Парень послушно нанес толстый слой на два тампона, приложил их к лицу старика и плотно забинтовал.

– Ты где так научился? – оценил я качество работы.

– Да я ж санинструктором в учебке был.

Я в ответ лишь хмыкнул. У нас такие санинструктора попадались, что от всех болезней прописывали высмаркиваться почаще.

– Чего теперь делать будем? – обратился я к старику.