Эй, просыпайтесь!

Они познакомились на танцполе в Снежинке. Юра с ребятами отмечали там день рождения Вовки Герасимова. Она одиноко стояла посреди беснующейся, расчленяемой лазерными лучами толпы, не лохматила свои волосы, не визжала в исступлении. Юра тоже был не в восторге от всеобщего одичания. Поколебавшись немного, размышляя на ходу, как лучше познакомиться с очаровательной девчонкой, что ей сказать, он продрался сквозь толпу размахивающих руками фанатов Годзиллы, остановился перед ней, и в этот момент из динамиков неожиданно полился теплый, лирический голос Калума Скотта.

You are the reason.

Диджей прокричал в микрофон, что пришло время освежиться в баре коктейлями.

– Давай потанцуем, – протягивая незнакомке руку, предложил Юра.

Она подняла на него глазки, шагнула навстречу. Он обнял ее одной рукой за талию, они стали медленно раскачиваться в такт музыке, почти не сдвигаясь с места.

– Давай знакомиться, – прошептал он ей на ушко. – Меня звать Юра, а тебя как?

– Нина, – прошептала она в ответ.

Сбоку к ним подошла долговязая черноволосая девица, тронула Нину за плечо:

– Я пойду к стойке освежусь «Мимозой».

– Ага, – ответила та, не поднимая головы, и неожиданно прижалась к своему юному кавалеру всеми клеточками своего тела так, что у того голова пошла кругом.

Когда отзвучали последние аккорды песни, набравшись храбрости, Юра прошептал Нине на ушко:

– Сейчас опять заорет Годзилла. Давай удерем отсюда, погуляем немного у реки.

Она слегка отстранилась, изучающе оглядела его и, потупив глазки, тихо произнесла:

– Давай…

В парке на берегу Волги Юра, осмелев, обнял новую знакомую за плечи, та в ответ повернулась к нему лицом и, закрыв глаза, потянулась вверх губами. Парнишка никогда раньше с девчонками не целовался, поэтому чуть замешкался. Нина, не открывая глаз, прильнула грудью к мальчишечьей груди еще плотнее, чем на танцах. Правая нога девушки втиснулась между его ног, она обхватила одной рукой шею своего кавалера и нашла губами его губы, другую руку опустила вниз, как бы ненароком через материал брюк прикоснувшись пальчиками к его возбужденной плоти.

Улетая в ранее неизведанную сладость поцелуя и ощущая, как напрягается плоть от легкого подрагивания ее пальчиков, Юра уловил исходившую явно от Нины мысль: «Какой он невинный и застенчивый! Совсем не такой, как Толик или мой муж». Это был удар под дых.