Примат воли

Лежанка была низкая, так что я вполне мог разглядеть и остальные детали убранства. А оно было небогатым. Два окна, небольшая дверь напротив той, в которую мы вошли, четыре стола в центре, составленных по два в ряд. На одном из таких спаренных столов причудливо громоздились, извивались многочисленные колбочки, пробирки, змеевики. Рядом, дополняя картину, стояли мензурки с разноцветными порошками и жидкостями. Очевидно, ингредиенты и уже готовый продукт.

Вторая пара столов была пуста. К ней-то и направился Доктор.

За ним семенил ставший вдруг похожим на верную собачонку Копер.

Неуловимым движением руки Доктор выхватил откуда-то стального цвета чемодан, открыл и, нимало не заботясь о последствиях, грудой высыпал на стол его содержимое. Что именно там было, я не увидел, но по металлическому звону, заполнившему комнату, догадался, что, скорее всего, медицинские инструменты.

– Приступим?! – весело и с некоторым даже вызовом вопросил Доктор.

– Да, – подобострастно пискнул Копер.

В поведении обоих, как я с удивлением отметил, произошла разительная перемена. Впрочем, такое случается сплошь и рядом. Человек, затурканный бытом, затравленный обыденными проблемами из-за своей к ним неприспособленности, совершенно преображается, когда начинает заниматься тем, что он действительно умеет делать, в чем даст сто очков вперед любому конкуренту.

Так было с Доктором.

С большеголовым было еще проще. Самоуверенный и нагловатый, но вынужденный подчиняться чужой воле, – Доктора, если говорить точнее, – он страдал из-за этой своей зависимости.

Но чудеса, творимые руками партнера даже его заставляли проникнуться мыслью, что вынужденное подчинение в конце концов не напрасно. Что Доктор действительно достойный – начальник? повелитель?

– С кого начнем? – спросил Копер.

– А, пожалуй, с самого легкого случая, – сказал Доктор. – Принеси мне, будь добр, Леонида.

Большеголовый быстро и бесшумно скользнул в угол, находившийся от меня по диагонали, подхватил находившееся там тело и, так же проворно вернувшись назад, положил его перед Доктором.

– Та-ак! – протянул тот тоном профессора, принимающего экзамен. – Что мы имеем? А имеем мы два ножевых ранения в сердце, два – в правое легкое, многочисленные порезы и ссадины. – Выбрав в куче, вываленной недавно из чемодана, какой-то предмет, он поднял его вверх и провозгласил: – К делу!

Предмет оказался маленькой ножовкой с остро заточенным концом.