Примат воли

Но тот, оказалось, чего-то подобного ждал, сильно встряхнул свою добычу и, перекинув из правой руки в левую, освободившейся сильно щелкнул по носу. Птицезверь оросил рукав Стража двумя каплями слез боли и был отброшен прочь. Махая не в такт и не в лад крыльями, отяжелевшими под грузом неудач, и не в силах подняться на достаточную высоту, тварь на бреющем полете поспешила подальше от этого негостеприимного места.

– Как с ума посходили, – безразлично заметил Страж. – Некоторые нормально себя ведут – резвятся, развлекаются.

А другие сюда пробраться норовят. Словно для них тут медом намазано. Недавно какой-то розовый бегемот наведался. Хотел у Лонгви ногу сожрать. Тоже потом обзывал меня по-всякому. Обиделся. Вот почему, как на Землю выберутся, у них сразу дар речи просыпается?

– Видели мы его, – усмехнулся Доктор. – Пыхтел, как паровоз и тоже все время твердил, что ты – сволочь.

– У него были причины. Я ему хвост узлом завязал. Нечего лезть, куда не просят.

Я опять не совсем разобрался в ситуации.

Бегемотоподобное существо, пробегавшее мимо с недовольным бухтеньем, я помнил. Правда, не разобрал, розового ли оно было цвета. А вот каким образом Доктор и Копер, а также Страж, существа из плоти и крови, могли контактировать с эфемерными созданиями вроде того же бегемота или летающего птицезверя, было непонятно. То, что их вижу я, казалось естественным. Я, как ни крути, мертвый. Но они-то живы!

Непонятного было много. И если раньше при странных фразах, произносимых Доктором или Копером в голове моей сами собой возникали многое объясняющие картинки прошлого, – дежа-вю, уже виденное, – то теперь ничего подобного не происходило.

Между тем Доктор и Копер переглянулись. Большеголовый скривил губы и произнес полувопросительно, полуутвердительно:

– За работу?

– Да, – кивнул Доктор. – Время не ждет.

Они слаженно, словно долго отрабатывали этот маневр, перестроились таким образом, что Доктор, распахнувший дверь, вдруг оказался позади Копера, и тот, со мною под мышкой, шагнул внутрь покосившегося строения, бывшего, по всей видимости, штаб-квартирой этой странной компании.

Внутри ослепительно ярко горел свет, но его источника я не заметил. В трех углах помещения, принявшего нас, стояли топчаны, на которых возлежали покойники. Скорее всего, впрочем, такие же покойники, как я.

Был топчан и в четвертом углу, но до нашего прихода он пустовал. А потом Копер положил туда меня.