Катя

Виктор Николаевич вздохнул и посмотрел на Германа.

– Что скажешь? – спросил он.

Герман Петрович отломил кусочек поджаренного хлеба, захрустел и помотал головой.

– Сплошной эрзац, – сказал он – Даже хлеб не тот… вкус не тот.

– А по существу? Как там твои китайские друзья?

Герман Петрович закончил с сухариком и повел головой.

– Если мы перестанем заигрывать с западом и грабить свою страну, Китай начнет нас уважать. – Он помолчал и добавил: – И с Европой у нас проблем не будет. И с Америкой тоже проблем не будет.

Поворачивать надо и, конечно, вытаскивать народ из мещанского болота. Ох, нелегкая эта работа, из болота тащить бегемота. Народ терпелив и ждет. Народ ждет перемен. Народ жаждет справедливости. То есть достоинства достатка за добросовестный труд, с одной стороны и скорого суда и расправы над бесчисленными жуликами и ворами – с другой.

В кармане у Виктора Николаевича зазвонил телефон, он поднялся и отошел в сторону.

– Она остановилась в отеле «Иден Парк», – сообщил голос в трубке.

– Хорошо, спасибо, – сказал Виктор Николаевич и вернулся к костру.

– Конфискация народу понравится. А кто пикнет… да я сам, с автоматом… побегут как тараканы, – убеждал Семён Семёнович.

– Эксцессы, конечно, будут, – сказал Герман Петрович, – не без этого… Ненависть уже зашкаливает. Жертвы, конечно, но… сатисфакция.

Виктор Николаевич вертел шампур над огнем. «Побегут-то, побегут, – думал он, – а останется кто? Кто собирать будет и как? Железом и кровью?! Или опять попробуем любовью?! Это в наше-то время, когда вокруг, действительно, сплошная ненависть!»

Виктор Николаевич поворачивал над огнем шампур, на котором кусочки хлеба уже давно превратились в уголь.

ГЛАВА 2

Утреннее солнце слепило глаза и отвлекало от работы. Прокурор Федор Алексеевич задернул штору, прошелся по кабинету, достал из сейфа дело генерала Зубова и вернулся за стол.

После визита полковника Захарова, он принял меры по разрыву связки Широков – Зубов, и через третьих лиц уже довел кое-какую информацию до Широкова.

В случае успеха он упрячет Захарова далеко и надолго. Такую наглость прощать нельзя.

Федор Алексеевич взял дело генерала Зубова под личный контроль и был серьезно озадачен. Оказалось, что на Захарова в деле не было вообще ничего. Протоколы и показания Зубова, а так же опись изъятых вещественных доказательств исчезли, как и сами вещественные доказательства.