Попавший в некроманта 3. Злой пацифист на войне

Теперь, когда у меня был призрак магистра, я мог бы поручить эту работу и ему, но у Мартеля нет материальных рук, чтобы перекладывать бирки, резать пергамент и чертить символы. Пришлось бы к нему слугу приставлять, а у слуги своя работа есть.

Мартель долго смотрел, как парни отработанными движениями привязывают медные бирки к клочкам пергамента, указывают на записках номера бирок и рисуют символы, внедряют в пергамент простенькую мыслеформу.

Потом начал приставать ко мне с вопросами. Пришлось объяснять, что вот эти бирки – не амулеты, а просто указатели, по которым магия найдет нужного человека.

И клочки пергамента – тоже не совсем амулеты, они просто направляют воздействие, подзаряжая его. А каким будет это воздействие – будет заложено в главном отрядном амулете защиты. Который я еще не сделал.

Я как раз обложился чертежами отдельных блоков главного амулета и переносил их на общий свиток. В этот раз главный амулет я собирался сделать в виде не кувшина, а шкатулки с замочком и магической защитой.

Решил, что так в походе будет удобнее. Саму шкатулку купил готовую в лавке краснодеревщика.

Рудо и Боно заинтересовались нашей беседой. Призрак их смущал – магистр всё-таки. Но – мертвый магистр, так что не так уж он и страшен.

– И что, ты хочешь сказать, что эта схема, которую ты рисуешь, будет работать, как ты задумал? – магистр не верил. – Такая огромная?

– У герцога сейчас защита такая же. Работает. Испытания проводили.

– Уродливая у тебя схема, – бросил взгляд на мой пергамент Боно.

 – Некрасивая, как из отдельных кусков сложена. Те схемы, которые нам в академии показывают, похожи на ажурную корзинку, а твоя – как кирпичная стена.

Я попытался объяснить, что академические схемы тоже из стандартных блоков слеплены, просто они располагаются в каждом случае по-разному, как удобнее, и поэтому взгляд сходства не видит. Для примера привел три разные схемы с одинаковыми блоками нацеливания. Боно тут же нарисовал эти схемы, зрительная память у него превосходная.

Я показал на его чертежах совпадающие блоки.

– Ну как же, – возмутился он. – Совсем ведь не похоже. Эта вот схема как дерево, эта – круглая и плотная, а та – как забор с башней.

Тут я стал объяснять всем, что главное в схеме – не расположение на листе, а взаимосвязи элементов. Символы и линии между ними. И эти линии можно как угодно искривлять и удлинять, так что общие очертания схемы определяются всего лишь удобством расположения.