Большая Е

Серый – оппозиционный, страстный и творческий. Розовый – природный, невинный, игривый». Устав маячить перед зеркалом, Олег ложился на диван и продолжал изрекать, глядя в потолок: «История желтого началась с Александра Первого. Он велел красить дома светлее, чтобы сделать российские города привлекательнее. С его легкой руки желтый растекся по Москве медовой рекой. Серый цвет пришел позже, с модерном, и стал цветом революции, шинелей и дыма. Серый не имел своей сути, а был лишь желанием затмить старую эпоху и быстро рассеялся, оставив после себя хаотичные архитектурные сгустки.

Что же касается розового, то разборки между желтым и серым были ему неинтересны. Он воплотил в себе невинность и простоту помыслов народа той страны, где не принято говорить о сексе и избегают беседы о деньгах, где люди такие стеснительные, что прям боже мой. Где все должно быть прилично, как на детском утреннике». Потолок скромно помалкивал.

11

Ах, увлечения нашей молодости, они начинаются бурно, накрывают нас цунами впечатлений, но затем, когда волна отхлынет, мы недоумеваем: что это было? Так же случилось и с Олегом.

Нализавшись штукатурки, протерев о стены несколько рубашек, он обнаружил себя растерянным. Вжиматься по ночам в фасады ему надоело. Хотелось чего-то большего. Рациональная часть подсказывала ему, что неплохо бы забыть о столь странном увлечении и, уподобившись обывателю, начать обычную традиционную жизнь. Смириться с блеклостью общепринятой эротики, жениться и провести свой век по-человечески нормально. Пусть скучно и бессмысленно, но… Нет! – отвечала творческая половина Пудрина. Этому не бывать! Но что делать дальше, он не знал. Пытаясь найти ответ, Олег начал посещать городские экскурсии. В глубине души он надеялся встретить того, кто бы заменил ему пожилого гида из детства и, возможно, показал бы выход из его сегодняшнего шаткого положения.

Дорогой читатель, если ты ходил на экскурсии в центре города, ты знаешь, как это бывает.

Обычно они начинаются возле памятника. Прибывает несколько тетенек с большими сумками, приезжает девушка на самокате, обязательно приплетется непонятного возраста малопривлекательный мужик с унылым взглядом и подойдет молодая пара, которая больше обнимается, чем слушает. На улице немного холодно или жарит солнце и, когда гид долго объясняет, почему граф Шереметьев не любил позолоченные подсвечники, хочется присесть на скамейку и скинуть ботинки.