Цифровой апокалипсис. Том 2. Я есть глюк

Я, немного побарахтавшись в своём мешке, выбрался и направился на выход, точнее, хотел направиться, левая нога запнулась за ещё один спальный мешок, незамеченный мною, послышался женский визг вперемешку с матом, я от неожиданности потерял равновесие и рухнул аккурат сверху на это «тело». Подо мной что-то звонко «квакнуло», сквозь толщу спальника теперь доносилось лишь глухое мычание. Я прикидывал в голове план побега из «шаманского жилища», потому как мне совсем не хотелось быть кастрированным маникюрными ножничками… тупыми.

Немного подумав, я всё же откатился в сторону, выпуская на свет божий разъярённую фурию в лице нашей боевой подруги Шурика. «Клубок» из шкур завозился и развернулся, явя мне картину, от которой я заржал, наверное, на всё поселение – передо мной стояла всклокоченная Александра с гневным выражением лица и… в пижаме с крылатыми лошадками всех цветов радуги из мультика «Май литл пони». Саня минут пять крыла меня отборнейшей матершиной, запускала в мою сторону всё, что попадалось под руку, коего в шатре гоблина было более чем достаточно, в меня летели всевозможные склянки, кости, глиняные чашки, толкучки и прочая утварь колдуна, а я не мог сказать ни слова, давясь смехом при созерцании розовенькой «Пинки пай», изображённой в районе груди на пижаме Александры. Через пару минут в хибару ворвались остальные члены отряда с выпученными глазами и оружием наперевес, но, осмотрев картину творящегося, тоже в голос заржали. Александра, запустив последнюю склянку, которая была у неё в руках и попав Ваську точнёхонько в лобешник, залилась новой тирадой, припомнив всю нашу родню до седьмого колена и популярно объяснив, с какими животными и монстрами у них была «любовь», чтобы в итоге получились «такие вот придурки, как мы». Спустя пять минут мужская часть населения в лице нас троих всё же покинула хибару, оставив Александру краснеть в гордом одиночестве. Я, вытерев слёзы, оглядел поселение. «Тинтаклю мне в задницу, это ж сколько я провалялся?». Недалеко от живой изгороди я заметил кучу разнообразной амуниции, надо думать, оставшейся от ежедневных нападений на мою бессознательную тушку, чуть поодаль от того шалаша, из которого мы вышли, был «воздвигнут» навес, сделанный из «запчастей», оставшихся от двух разобранных шатров, под навесом в центре находилось обложенное камнями кострище с треногой, немного в стороне от него находился большой стол, сколоченный из кривых досок, с лавками из них же.