Бремя созидателя

В третьей комнате я увидел светящуюся одежду. Мне показалась он радиоактивной, но какая, к черту, радиация в мире где совершают жертвоприношения и бьются мечами и топорами. Но если одежда продолжает светиться столько лет, значит в ней есть какой-то секрет. Ну, а в четвертой, вообще обнаружилась огромная свалка костей, видимо жертв жертвоприношений. Еще стоял сосуд с блестящей зеленой жидкостью и два странных предмета, напоминающих нечто среднее между большим циркулем и большими ножницами.

Обойдя комнаты, я насобирал кучу полезного, и при этом задался вопросом: как это все унести.

Единственным выходом было оборудовать здесь тайник и в более лучшие времена вернуться за добром. Но сперва, нужно было поговорить с пленником.

Через полчаса, тот стал подавать признаки жизни. Я немного похлопал его по щекам, и тот посмотрел на меня более осмысленным взглядом.

– Кто ты? – спросил я, не особо надеясь на понимание, ведь то, что издает мой рот, может быть для пленника набором звуков.

Но сморщенный уродец вдруг крайне выразительно с понятливым выражением посмотрел на меня. В своей книге-оригинале, из-за которой теперь испытываю неземные страдания, я сделал язык, на котором общаются все герои и персонажи книги одинаковым – русским. И теперь я наделся, что хоть этот параметр моего изначального произведения останется таким же.

– Не бойся, я не причиню тебе вреда, – сказал я более мягким, дружелюбным тоном.

А может он вообще не говорит или интеллектуального развития человекоподобного существа хватает только на то, чтобы грызть двери и вычесывать на себе блох.

Но пленник вдруг сказал на чисто русском языке:

– Я Едмир Залдон, – произнес он это тихо, с нескрываемым страхом глядя выпученными глазами на меня. – Я двенадцатый наследник Ярокарского княжества, властелин священных земель Ульвии и Зола. Протектор Северных территорий Торгата и Лоргата.

– Ух ты, – я чуть не расплакался – первое говорящее существо, при том делающее это на родном языке.

Я даже стал испытывать симпатию к тщедушному человечку. Неужели все обитатели это планеты такие сморщенные, горбатые, тоненькие и страшные?

– Ну а что ты тут делаешь? Чем занимаешься? – спросил я с максимальным дружелюбием.

– Это мой дом, я здесь родился, вырос.

– В смысле как родился? Ты не пришел сюда откуда-то, но всегда здесь жил? – я действительно недоумевал.

Тот хлопал глазами не мог понять, что я хочу спросить.