Трит

Барсик довольно замурлыкал и улегся на ковер, предлагая школьнице почесать его живот. Как ни удивительно, но Элизабет была единственной, кому кот позволял это делать. Даже своего хозяина он норовил поцарапать, если тот пытался почесать ему живот. Анатолий Долотов объяснял это тем, что Барсик чувствовал в Элизабет родственную душу из-за ее рыжих волос.

Почесав с минуту живот кота, девушка встала и принялась обыскивать дом.

На первом этаже хозяина не оказалось, и Элизабет поднялась по витой лестнице на второй. Раньше она никогда не поднималась сюда, хотя Долотов и не запрещал ей этого, и поэтому с любопытством озиралась по сторонам.

Подойдя к первой из дверей, Элизабет положила руку на ручку, немного помедлила, раздумывая, стоит ли входить, потом решила, что ничего плохого от этого не произойдет, и, толкнув дверь, вошла внутрь.

Комната оказалась весьма просторной и вся застелена коврами: и пол, и стены, и потолок. На коврах же были развешаны образцы оружия. Элизабет увидела здесь и пики, и алебарды, и различные ружья, и гранаты, и самурайские мечи, и многое другое, чему даже не знала названия.

Двигаясь очень осторожно, так как на полу тоже было разложено оружие, девушка подошла к богато украшенным ножнам и, потянув за рукоятку, извлекла из них короткий кинжал. Судя по блеску, лезвие регулярно натачивалось и протиралось от пыли.

Элизабет дотронулась до металла подушечкой пальца и тут же заметила капельку крови, выступившую из раны.

– Осторожнее, Лиззи, оружием можно и пораниться! – раздался негромкий голос за спиной школьницы.

От неожиданности Элизабет вздрогнула и уронила кинжал на пол. Оружие упало острием вниз и застряло в полу.

– Стой и не шевелись!

Элизабет, намеревавшаяся обернуться, замерла на месте и даже задержала дыхание.

Анатолий Долотов подошел к девушке, опустился на колени и принялся что-то делать рядом с ее правой ногой.

Элизабет опустила глаза вниз и тут же судорожно вдохнула. Оказалось, что непроизвольно отступив назад после оклика хозяина дома, девушка наступила на мину, хитро замаскированную под ковром.

– Ну вот и все! – объявил через минуту Долотов и выпрямился во весь свой двухметровый рост.

Школьница, для которой эти две минуты превратились в вечность, открыла глаза и, внимательно глядя себе под ноги, отступила назад. Только после этого она подняла глаза на мужчину, уже успевшего положить взятый ею кинжал на место.

– Что это такое? – севшим от переживаний голосом пробормотала Элизабет.