Чистильщики пустошей – 3: Мэдмакс

Понятно, нового ничего, что тут нового?

Частокол из бревен пополам с притащенными бетонными столбами и толстыми трубами. Ржавая провисшая колючка. Дома, собранные из чего попало, только к площади, крохотной и узкой, становящиеся основательными. Дерева вокруг хватало, только к стройке-то не каждое пойдет. А вот остатки кирпича с бывшего завода местные возили долго, пока кто другой не нашёл да не забрал.

– Сколько людей живет? – поинтересовался наемник. – Больше двухсот? Триста?

Дед Стах вздохнул.

– Уже меньше.

С позавчерашней ночи меньше на пять человек. На здорового мужика, красивую бабу, умного старика и двух детишек. И до этого тоже. Несколько раз.

– Ясно.

Дед Стах остановился. Дом Исаака Вайсмана прятался точно между домами головы и единственного бакалейщика. Бывшего бакалейщика, выпотрошенного и наполовину съеденного. У ворот, подпирая их, как всегда стоял Битюг, немой и кажущийся малахольным сирота, выпестованный Исааком. Стоял, полностью загораживая широкую калитку и почти доставая головой до самого верхнего края воротных створок.

– Подвинься. – буркнул дед Стах. Битюг, косясь на наемника, а может и на робомула, скрипнул открываемой створкой.

– Здесь. – чужак ткнул пальцем на угол, рядом с большим сараем. – Жди.

Механизм послушно встал и замер. Битюг восхищенно таращился на него, забыв закрыть ворота, уже облепленные детворой. Взрослые, совсем так нехотя и незаинтересованно, стояли поодаль. Смолили махру-самосад, гудели разговорами-пересудами и все такое.

Ну да, совсем никто не удивлен, прямо каждый день тут всякие-разные хаживают.

Однородная жужжащая слепнями толпа. Знакомая, своя и… и так и не ставшая родной. Теснились, задевая друг друга вытертыми-выжженными белыми плащами-пыльниками, одинаковыми домоткаными рубахами, брезентовыми штанами, широкополыми шляпами. Смуглые до черноты, с широкими сильными руками, вислыми, ниже подбородка, усами, с прорехами в зубах, пахнущие потом, землей, навозом, табаком и постоянным перегаром от дымки, ядреного самогона.

Селяне, чего уж.

Дед Стах куда больше уважал редких окрестных фермеров и ранчеров. Хотя и у тех хватало дурости и глупости. Но те хотя бы не напоминали стайку выросших отяжелевших детей, шушукающих за спиной и боящихся настоящих мужчин. А ведь он помнил их совершенно другими. Почти каждого. Он помнил.

– Пошли, – дед Стах толкнул широкую тяжелую дверь, – Исаак почти не ходит.

Наемник зашел за ним, огляделся чуть удивленно.