К далекому синему морю

– Чего с тобой? – Скопа нахмурила брови.

– Черт знает. То ли взрывом об дерево приложило, то ли просто ударной волной. Ходить иногда не могу.

– Беда, – констатировал Пикассо, – надо помочь.

– Надо, – согласилась с ним сестра, – у тебя сколько с собой шприцов?

– Штуки три.

– У меня тоже.

– Погодите-ка, – забеспокоился Морхольд, – чего за самаритянство?

Две пары глаз уставились на него с явным удивлением.

– Чудак человек, – сплюнул Пикассо, – я поражен.

– Говорю же, хам, мужлан и просто неблагодарная личность, – Скопа сплюнула круче, прямо через зубы.

– Извини, – Морхольд вздохнул. Ему и впрямь стало стыдно. – Как-то отвык.

– Это да. – Пикассо покопался в кармане разгрузочного жилета и достал металлическую зубочистку, засунул в рот, погонял языком. – Капец курить хочется. Сколько лет как бросил, а все тянет. Дыми в сторону, слышь?

Морхольд согласно кивнул.

– Отвык он от помощи, – Пикассо стиснул металл зубами, – а раньше, надо полагать, все вокруг так друг другу и помогали?

– Тоже верно.

– Ладно. Смотри, – из подсумка он достал небольшую пластиковую емкость с иглой под колпачком, – штука полезная. Народная фармакология – это вещь, брат, всегда поможет. Разве что тару такую найти удалось не сразу. Но не боись, мы их хитро кипятим, ничего не подхватишь. Давай, прям в плечо. Подействует быстро.

Морхольд подержал инъектор на ладони, прикинул и решил отложить. Мало ли, чего впереди ждет.

– Не доверяет, сестренка. Ну, что за люди пошли, совершенно не верят в человечность чужих поступков и благородство. Дурень, зачем мы тебя спасали бы тогда?

Крыть оказалось нечем.

– Мне идти очень далеко. А сейчас потерплю.

– Ну, как знаешь.

Морхольд кивнул и продолжил есть. Брат с сестрой присоединились, а Большой так и не показывался. Когда за спиной Морхольда хрустнула ветка, он чуть не подпрыгнул. А вот Пикассо только усмехнулся и приветливо помахал рукой.

Женщина подошла и села рядом. Сбросила рюкзак и протянула руки к костру.

Молодая, темноволосая, с тонким длинноватым носом и серьезными глазами. Без каких-либо признаков противогаза, счетчика или химзащиты. Морхольд вздохнул, вновь ощутив волну непонимания и удивления. На этой оказались джинсы. Вот такие дела.

– Привет, Мэри Энн. – Пикассо подмигнул и, подхватив ножом под дно, поставил перед ней очередную разогретую банку. – Угощайся.