Злые ветра Запада

Сумка с инструментом по уходу за оружием, спички в отдельном кармашке и терка к ним, нож, хороший, но не дорогой. Дополнительного оружия Дуайт не заметил. Умер человек от широкого и длинного разреза, развалившего горло, не иначе. Залил все вокруг кровью.

– Люди напали.

– Разве тут есть шайки, банды? – Марк покосился на рейнджера.

Дуайт скрипнул зубами. Святой отец явно не хотел задеть его лично, но у него получилось. До Форт-Кросс отсюда не так уж и далеко, а караван грабили, убивали людей у них под носом, и недавно.

А за порядок здесь отвечает седьмой рейнджерский. И, в том числе, сам Дуайт.

– Значит, появились, – он встал. – Посмотрим остальных.

Чем больше Дуайт присматривался к бойне на дороге, тем меньше понимал что-либо. Странного оказалось куда больше, чем можно ожидать. От отсутствия гильз на земле c мертвыми, не сопротивлявшимися и аккуратно прирезанными, как индейки на День благодарения, Черными воинами и до самого каравана. Семь повозок, выстроенных неровной цепочкой, различались друг от друга насколько только это возможно.

Если первые две стояли себе, совершенно целые, то их товарок судьба не пожалела. Последней повозки практически не было. Груда разломанных досок, раскатившиеся колеса, клочья разодранного брезента, металлические дуги, торчавшие во все стороны из остатков стальной рамы.

– Кто такое мог бы сделать? – священник, не прекращавший закрывать глаза мертвецам, подошел к Дуайту. – Странно… Ведь это не взрыв. Нет ни одной обуглившейся доски.

– Да, padre, – рейнджер перешагнул через толстяка в красиво вышитой накидке. – Как будто медведь поработал… или дорожный грейдер. Только ни следов лап не видно, ни отпечатков гусениц. А фургона нет.

Дуайт прошелся к самой уцелевшей повозке, аккуратному возку на четырех колесах, с жестяными полосами по низу стенок, сколоченных из досок, выкрашенных в зеленый цвет. Возница сидел на своем сиденье и улыбался. Рейнджер подошел ближе, концом копья подняв вверх широкополую шляпу из соломы.

Сплюнул, понимая, что странного в истории стало еще больше. Юноше, почти мальчишке, разрезали щеки, от самых краешков рта и до ушей. Превратили лицо в гротескную улыбающуюся маску, и оставили нож, воткнув его между ребрами.

Дуайт потрогал рукоять, толстую, ладонью еле обхватишь, обвитую шнурками.

– Дерьмо…

Марк остановился рядом. Потрогал нож, попытался выдернуть. Не получилось.

– Я заглянул в две соседние повозки.