Злые ветра Запада

Чифом у Морриса ходил самый настоящий, пробу негде ставить на его чернейшестве, ниггер.

Случись такое лет на десять с небольшим пораньше, Моррис первым бы плюнул в того, кто сказал бы про него такое. У него, Морриса, чиф – чистейшей породы ниггер?

Джеймс Алан Моррис родился в Орлеане. Но город не стал его детским садом, школой и колледжем. Всем этим вместе, объединенным под крышей, стала миссия Общества Иисуса. Отец Натаниэль подобрал светловолосого мальчишку на улицу, когда тот прятался на задворках таверны «У Шейди».

В Колонии, в самом настоящем аду для живых. Но перед этим Моррису пришлось несладко.

Луизиана пожинала плоды прошлого. Луизиана пропиталась ненавистью, болью и кровью цветных. Пусть и случилось это задолго до Бойни. Гнойник, зревший под ее благодатной почвой не спадал даже с отменой «Джима Кроу» к концу двадцатого века. Как и пару столетий назад, все оставалось по-прежнему.

Ниггер тут, ниггер там. Даже если он или она и вовсе не ниггер. Чванливый юг всегда оставался самим собой.

Убирать тростник доставалось либо темнокожим ребятам, либо скатившимся вниз белым пропойцам. Работать в портах залива приходилось им же.

Маши тесаком от заката до рассвета, срубая упругие стебли, необходимые для дорогого тростникового сахара. Вытирай пот, градом катящийся по собственной темной коже. Потроши с утра до ночи половину улова самого маленького рыбацкого судна, стоя по колено в склизких потрохах. Стой под моросящим южным дождем на остановке, дожидаясь автобуса до противоположного конца города.

Уклонись от бутылки из-под «Корз», летящей в тебя из кабриолета, полного белых молодых щенков.

Доберись до трущоб, где живет уже черт его знает какое поколение твоей семьи. Послушай, как плачет совсем еще молодая проститутка из-за стенки. Да-да, она сама выбрала себе жизнь. Но стоит ли вместо нескольких баксов получать вдобавок и несколько ударов по ногам от сытых и совершенно обнаглевших копов-ирландцев?

Бойня не обошла Орлеан стороной. Она зацепила его, скрутив в плотный клубок страх и ненависть, чванство и гордость, жажду мести и жажду лучшей жизни.

Залив, взбурливший волнами, лишь помог. Река поднялась на три метра, заливая улицы и топя в темных водах не только жизни горожан, но и судьбу многострадальной Луизианы.

Белые отошли к портам. Цветные заняли сам город. К крови, проливаемой детьми Люцифера, добавились ее же потоки из-за новой войны. Но время всегда и все расставляет на свои места.