АТРИум

Обойти всю среднюю полосу – и только в здешней харчевне найдешь настоящий самогон, в других же поселках – лишь разбавленное по нескольку раз пойло, потерявшее и вкус, и крепость.

– Как зовут-то тебя, напомни, – закусывая горбушкой ржаного хлеба, спросил забывчивый на имена старшина.

– Кудесник, – ответил бродяга. Старшина спрашивал его об этом всякий раз, когда они садились пить сивуху. Тем не менее, сколько бы раз еще впредь тот ни спрашивал, бродяга так и не будет знать, как правильно ответить: назвать сначала свой ник или настоящее имя?

– Да что ты как пес, ей богу?! Не кличку же спрашаю! – вспылил Симонов, наливая вновь по полстакана себе и гостю.

 – Или ты по паспорту Кудесник?

– Звягинцев, Егор, из Корундова Озера я. – Бродяга знал: назови он сначала свое имя, и Степаныч по-любому сказал бы: «Ну это тебя так мать с отцом нарекли, а здесь как прозывают?» А если бы сказал все разом, Старшина не преминул бы упрекнуть, что тот молотит как с горячки.

– Вот, другое дело, – похвально кивнул старшина, потянувшись к Кудеснику, чтобы чокнуться.

 – Ну, давай, как говорится, чтоб нам людьми остаться. – И выпил, не закусывая. – Выкладывай, что там у тебя произошло.

– Честно говоря, мало что я понимаю, – бросив в рот кусок хлеба, сказал Кудесник. – Взялся позавчера утром провести группу «монголов» на место одно, за цацкой одной. И все нормально было, даже твари не часто нам по пути попадались. Добрались до «вагранки» за денек, взяли что нужно и уже назад возвращались, когда на опушке там, в шестьдесят восьмом квадрате… Не знаю, как это случилось, но когда я очнулся, они все мертвы были, причем так, будто их поезд сбил.

Вообще чертовщина какая-то, они даже за оружие схватиться не успели, а ведь бойцы были опытные. А Хаим перед смертью отправил сообщение отцу, мол, Кудесник с катушек слетел, наши вещи взял, всех, в том числе своих маркеров, убил! Но не помню я ни хрена! К тому же один из них выжил, Махаоном кличут. Если он добрался до Ордынца и выложил все, что видел, и как я по их рюкзакам шнарил, – ну не оставлять же патроны и жрачку там! – и как цацку эту прикарманил, хан меня под землей теперь найдет…

– Да-а, – протянул старшина, склонил голову и почесал в затылке.

 – Это, конечно, залет крупный. Хан не простит, если там сын его был. А чего ты один не пошел за цацкой этой, зачем целую группу с собой поволок?

– «Чего!» – хмыкнул бродяга. – Стремно, бать, туда одному идти.