Охотники. Приключения подвоха

Остров был виден ясно, гребцы держали в створе силуэт Алексея и дерево на берегу, но сидели спиной к открывшейся панораме материка, поэтому Леха решил их ввести в курс дела. Ветер ещё только набирал силу и его можно было перекричать. Слева – восхищённо орал он, надвигается полоса дождя. Льёт так, что волны гасит! Дождь Днепр лупит, аж шипит. Не дай казачий Бог! Причал №7 окунается и опять выныривает. Прямо по курсу молнии сверкают, воду припечатывают. Прощай, моя Родина! Ветер в спину, попутный. Может, и выгребем! Справа…

Данька перебил: – Заткнись, Котяра! Лучше на курсе нас держи! Следует отметить, у ребят были говорящие прозвища, «боевые позывные» Кот, Пан и Мэр.

Глядя на них, не перепутаешь. У Кота и Мэра кликухи были пофамильные, Данила – польских кровей, однозначно – Пан.

Низкое мглистое небо, безбрежная хлябь, и в сердце кошмара прогулочная лодка. Только гулящий ветер да пинки волны будоражат воображение, суля девятый вал или водоворот – на выбор. И мечутся мысли о том, что было и что будет, о том, чего никогда не было и никогда уже не будет.

«Когда корабль тонет, человеку кажется, что вместе с его кораблем идет ко дну весь мир; когда две доски пола уходят у него из-под ног, одновременно с ними уходит все его мужество и весь его разум. И даже если он найдет в этот миг спасательную шлюпку, он еще не спасен. Потому что он замирает в ней без движения, сраженный обрушившимся на него несчастьем. Потому что он уже больше не живет. Окутанный ночной тьмой, влекомый течением и ветром, трепещущий перед бездной, боящийся и шума и тишины, он за каких-нибудь три дня окончательно превращается в мертвеца».

Ален Бомбар. «За бортом по своей воле».

Шторм на Днепре. Volodymyr Shapoval VIS t

«Не знаю, случалось ли вам испытать чувство разлуки с родным берегом на веру зыбкой стихии. Но я испытал его сам; я следил его на людях с высоко-настроенною организацией и на людях самых необразованных, намозоленных привычкою. Когда почувствуешь, что якорь отделился от земли, мнится, что развязывается узел, крепивший сердце с землею, что лопает струна этого сердца.

Груди становится больно и легко невообразимо!.. Корабль бросается в бег; над головой вьются морские птицы, в голове роятся воспоминания, они одни, гонцы неутомимые, несут вести кораблю о земле, им покинутой, душе – о былом невозвратном. Но тонет и последняя альциона в пучине дали, последняя поминка в душе. Новый мир начинает поглощать ее.