Охотники. Приключения подвоха

Тогда-то овладевает человеком грусть неизъяснимая, грусть уже неземная».

«Мореход Никитин». Бестужев- Марлинский.

Лодку накрыло ливнем. Как будто Ниагара открыла днепровский филиал. Кот схватил черпак и больше не орал – некогда было. Еле успевал выплёскивать дождевую воду плюс захлёстывающие нос брызги. Гребцы упирались с полной отдачей, но грамотно. Вёсла не зарывались глубоко, не срывали верхушки волн. Бронзовые от загара тела ритмично сгибались и разгибались, в такт неведомой музыке, заглушить которую злющий ветер не мог.

Она звучала внутри, гармонично сочетая дыхание и движение. Так, наверное, гребли аргонавты, пересекая моря. Выросли ребятки на Днепре, знаете ли.

Крепкое судёнышко поскрипывало, попадая на гребень полутораметровой волны, свистел ветер. Пересекли фарватер. Дождь уже стал привычным, ветер подгонял лодку к желанному левому берегу реки. Худшее казалось позади, но Данила оглянулся, чтобы корректировать курс и… Сбился с ритма. Потащил в резкой форме с богатырской дурью весло на себя.

Оно и сломалось.

Казалось, лодка обречена, казалось – все усилия прахом, самое время бросить одинокое весло, сесть на ворох мокрой одежды на дне лодки, охватить руками стылые колени и тихонько завыть. Вместо этого, Мэр рявкнул «За борт» и перебросил через него могучее тело! Расчёт оказался верней, чем ожидалось. Ноги достали дно и плыть, толкая лодку, не пришлось. Данила орал: Есть! Дошли! Вперёд! Кот пытался толкаться уцелевшим веслом.

Ребята выволокли лодку на песок. Огляделись. Дождь прекратился. Ветер улёгся, как набегавшийся щенок, ласковый и покорный. Солнце угадывалось за сползающими к горизонту тучами. Днепр затихал.

Они промазали вход на причал №7, но оттуда уже топал Семёныч, с веслом в руках. Кричал обидные слова, но так весело! Подошёл, перешёл на нормативную лексику. Похвалил за мужество и смекалку. Оказалось, наблюдал их борьбу со штормом и здорово переживал. Отказался от денег, вставил уключину и пошёл на вёслах к причалу.

Ребята отжали одежду, напялили мокрое и потопали к остановке трамвая. Обсуждали на ходу предстоящее объяснения с родителями, сочиняли легенду долгого отсутствия. Опасный поход, испытания ружья в легенде не упоминались. Родственники и знакомые вынуждены были довольствоваться описанием банального городского ливня с замешкавшимися в поисках укрытия бестолковками. Скромность украшает.