Гипнофобия

 – Эй, я пытаюсь здесь деньги заработать! Аукционист веселый дядька кричал скороговоркой: – тысяча от Стивена Кинга, кто больше? Смелее, Моника (Левински, наверное), еще сто дает Чарли Шин, тысяча двести от папы Сму! Кто больше?!

Голоса из телевизора медленно угасли, Герман провалился в сон, открыл глаза в ином измерении…

…Уличное кафе на вершине готической улицы, которая скатывалась к блестящим на солнце водам залива. Эта картинка – мостовая, фруктовая лавка под полосатым тентом, стопка велосипедов у фонтана, штрихи ландшафта того города, названия которого он теперь даже и не вспомнит, почти в каждом сне, как предисловие, чего-то ужасного.

Дела давно минувших дней, события, затоптанные глубоко в самые черные подвалы памяти, выдавливались в сновидении, как гуталин из тюбика на белоснежную тарелку непуганого подсознания…

Она сидела в белоснежном пластмассовом кресле, напротив него, ладонью закрывала лицо. Жужжали под куполом зонтика пчелы, кто-то за соседним столиком скрипел ложечкой в чашке, размешивая сахар, слабый ветер шевелил края полосатого тента над витриной кафе.

Он спросил:

– Где твой барабан?

Просто, надо было что-то сказать, расколоть эту угнетающую тишину. Она ответила:

– Пойдем, покажу.

Началось. Все, кто сидел в этом уличном кафетерии, встали, пошли за ней. Он, обгоняя на шаг, пытался заглянуть ей в лицо. Она отворачивалась, якобы что-то спросить у попутчиков. Надо сказать, попутчики – еще та публика. У некоторых конечности, туловище или голова были перевязаны в кошмарные бинты с кровавыми разводами, как подпалины от огня.

Один дядя бодро вышагивал обрубками ног, не отставал, у него это лихо получалось. Странно, он хорошо помнил, что в кафе до этого все были нормальные…

Пришли на ярмарку, началась возня, все хотели веселиться и порхать на каруселях. Кто-то толкнул, и он упал в ящик с игрушками. Здесь были плюшевые медвежата и маленькие игрушечные барабаны, он хотел крикнуть, что ему не вылезти, но язык прилип между губами, нелепо торчал, точно, как у игрушек.

Сам превратился в медвежонка, живыми остались только глаза, он в ужасе бешено вращал зрачками, пытаясь привлечь внимание.

Инвалиды, страшно гогоча и помахивая обрубками, толпились у одного из аттракционов. Там надо было кинуть игрушку так, что бы она накололась на металлический огромный гвоздь. Кто больше наколет, получает приз. Плюшевые зайчата и медвежата плакали, не хотели играть.