Канатоходец

Песню не помню, мне не давал покоя гул где-то прямо над нами, там высоко на земле. Я подняла руку, машинист сидел на стульчике рядом со сценой, наблюдал за нами, он кивнул:

– Давай, недолго.

Я пошла типа искать туалет. В коридоре шум еще отчетливее, маленькая железная лесенка наверх. Ступеньки закончились, я оказалась непонятно где в полумраке. Ну и пошла по стеночке. Коридор становился шире и светлее, все чаще попадались навстречу люди в спортивных костюмах. Это был стадион и футбольное поле такое большое, что игроков еле видно на горизонте.

Смотрю, у ворот деревенский сортир. Никто на меня не обращал внимания, я спокойно прошла сквозь оцепление. Это была вратарская будка, по новым правилам. В будке уютно: стол, стульчик, зеркало. Булькал в кружке кипятильник, хлеб, колбаска порезана, сахарок в банке. В окошко можно наблюдать за игрой. Наверное, парня отвлекли, когда он только собирался перекусить. Я выдернула кипятильник из розетки. Шаги…

Вратарь пришел, весь мокрый и чумазый.

– Ты кто?

– Я из метро, там авария.

– А-а.

Он кинул в кружку заварки, посмотрел в окно.

– Будешь, чай?

– Да, не…

Завалился на шконку.

– Чо-та, заебало все.

Я не успела ничего спросить…

Ба-бах!

Мяч жахнул по стене! Футболист убежал, я к окошку. Куча-мала, мордобой, визг, вой с трибун неимоверный!

– Го-о-о-олллл!!!

Я зажала уши. Ор прекратился, перерыв, народ шатался по полю, бегали «мушкетеры» с носилками, кто-то пинал мячик, играла музыка.

– Ты где шляешься, сука!

Сразу поняла, что это мне. Машинист приближался, он замахнулся и ударил. В общем, очнулась в метро. Одна. Поезд, мягко покачиваясь, на огромной скорости летел посреди красивого, рыжего поля, солнце в перистых облаках будто раскинуло свои оранжевые руки, пытаясь обнять земной шарик. Ну, мне так казалось. Отгрохотал мост, мелькнула речка, обросшая кустами по берегам. Снова поле, шоссе, полосатый шлагбаум, человек с флажком. Просыпаюсь, как дома на диване, вытянув ноги.

Народу тьма. Я села, места рядом сразу заняли. Притворилась, что опять сплю.

Разбудила женщина в фуражке.

– Поезд дальше не пойдет. Выходим из вагона.

Это была станция «Площадь Восстания», господи, и здесь людей видимо-невидимо. С толпой пошагала по Невскому. Было, наверное, совсем поздно, черное небо, ярко горела реклама. Люди плотным строем шли по проезжей части, и все в одном направлении, как на салют, в сторону Дворцовой площади.