Нежный человек

Шел домой Александр прямо по середине улицы, ни машин, ни трамваев, город парализован праздником. Окна превратились в оранжевые кляксы, в этих электрических колодцах пили, ели, смеялись и танцевали, а он один, шел и плакал. А может и не плакал, это дождь склеивал ресницы и тек по щекам.

Он увидел своих родителей через витринное стекло в одном из "близняшек" на Большом проспекте, кафе между Гатчинской и Лахтинской. Им хорошо, друзья отца с работы усатые мужики, графин с коньяком, отец наливает, все курят, свободных мест нет.

Мимо него в сторону Васильевского острова люди шли на салют компаниями большими и маленькими, кого-то волокли, подхватив подмышки. Милиционеры на перекрестках поднимали упавших, подталкивали, направляли…

Дома смрад от пустых бутылок и грязной посуды, стол не убран, пластинки на полу…

– Хорошо, – сказал Александр, – осталось три класса, каких-то три паршивых года.

И в мореходку, в первом же порту на том берегу Атлантики, он тихо уйдет. Будет искать ее, пока не умрет в картонной коробке от голода и холода у подножия какого-нибудь небоскреба.

А мимо будут ходить туда-сюда "простые американцы, которых ждет новый виток инфляции и скачок безработицы, повышение цен на лекарства и товары первой необходимости"…

А может не ждать? Есть же автобус 128-й с Петроградской в Гавань. Бюст пограничника в стеклянном кубе, турникет, корабль и голубая акватория мирового океана. А вдруг, а может быть. Ведь сколько раз он проходил незамеченным мимо билетеров в "Молнии"…

Фантик ее от жевачки "Ригли" – Бруклинский мост несколькими пронзительными штрихами…

Громыхнуло, черное небо стало розовым и сразу желтым – салют начался, с праздником дорогие товарищи! Ура!

Память заедает, дергается будто кадры на пленке испорченного кинопроектора…

– Пойдем на улицу, хочу курить, твой "Манхеттен" заебал.

Я ненавижу его.

Неохотно возвращаюсь в реалность, мы с Кирой на кровати едва касаясь лбами, она рисует пальцем у меня на губах сердечко.

Я ищу деньги, их все меньше и меньше, надо искать работу, надо завязывать хотя бы с водкой.

Телефон ее внезапно, она убегает говорить на улицу. Пропадает на неделю.

Между нами ничего не было, то есть я хотел сказать отношений, любовь там, или как эта хуйня называется. Часто видел ее с какими-то упырями у "Пятерочки", по их лицам всегда заметно – денег нет. И не будет никогда. Стоят, ждут чего-то. Мне было совершенно безразлично с кем она, кто все эти черти.