Sex салатики rock-n-roll

Мишка шепнул, тебе, не пофиг ли? Смотри сюда. Протянул мне грязную наволочку, раскрыл – внутри деньги валом и в пачках. Я уставился на это чудо, там были: кроны, йены, марки, франки, родные доллары, местные рубли, гривны и белорусские зайчики, какие-то тупорылые донги, великолепные фунты и стерлинги. При таком раскладе, действительно, не похер ли мне, откуда этот херувим, с какой планеты. Торжественно принесли горячее, повар в колпаке выкатил из кухни тележку прямо к нашему столу, официант в белых перчатках чиркнул спичкой, полыхнуло пламя над казаном, иностранцы на террасе одобрительно хлопали.

Официант двупалой вилкой стал метать пылающие куски мяса по тарелкам, облако чесночного аромата повисло над столом. А я-то думал, что уже сыт. Короче, эти после обеда собрались в казино. Сожрав мясо, откинулись на спинки кресел, порыгивая, вели научную беседу о космосе, пространстве и времени. А я по тихой грусти слямздил из мешка пачку денег, мне было не до научной фантастики. Рыночная башня с часами, бабушка Изжога у ворот со своей тележкой, Ленка чиркает зажигалкой, смотрит в толпу, а меня нет, я почему-то еще здесь… Я попрощался, сказал, что уйду на час, друзья вскинули руки в древнеримском приветствии, никто не возражал.

Я зашел в ДЛТ, купил джинсы ливайс и кроссовки рибок для тех, кто знает в одежде толк, ха-ха, была такая реклама на радио. Пришлось зайти домой переодеться. Думал так – просто подойду, и скажу – здравствуй, или попрошу прикурить, а дальше, как получиться.

Я шел и любовался своим отражением в витринах, у ворот достал пачку сигарет. Лены нигде не было, на работе вместо нее, какой-то крокодил, я подождал в кафе минут десять. Решил проехать одну остановку на метро до Невского проспекта. Когда ехали, вагон тряхнуло, кто-то вцепился в меня обеими руками. Это была Лена, я надул глаза от изумления. Она не убирала рук, до поручней не достать, ее держали туловища пассажиров. Спросила: – ты кто? Первый раз я видел ее так близко, рыжие глаза и волосы, веснушки на щеках. И, не стесняясь толпы, я во всем признался. Поезд остановился, распахнул двери, ей было все равно куда, она гуляла, искала меня все утро на площади, что бы, наконец, сказать, как я ей надоел. Мы смеялись, я все говорил и говорил, шли, куда глаза глядят – по Садовой и Итальянской, мимо Цирка, через мост на Литейный. Апрельское солнце дробилось в окнах домов и автомобилей, стреляло «зайцами» нам в глаза. Я был счастлив первый раз в жизни.