Механизм. Ублюдки тоже чьи-то дети…

Вокруг безумца тут же образовалась пустота, люди ломая строй попятились от него как от прокаженного.

Первым подбежал фиксатый. Масляно улыбаясь он направил ствол карабина бедолаге в пах, гладкие скулы на короткое мгновение тронула едва различимая дрожь, острый язык вырвался из ямины рта, жадно облизал полные губы. Лука разминулся с напарником на пару секунд. Лысая голова Андрюхи нервно дернулась на звук приближающихся шагов верзилы, блеск безумных глаз мазанул по лицу усача, тут же о нем забыл.

Лука приблизился размашистой поступью, с ходу саданул прикладом в грудь дерзкого дурня. Внутри мужичка что-то хрустнуло, соломенное вытравленное бродяжьим бытом тело кинуло по широкой дуге точно тряпичную куклу, глухо ударило спиной о землю.

– Постой… – одернул сиплый голос: тихий, но различимый вдоль всей вереницы. Для людей он стал сродни дурной приметы.

Душегубы остановились будто уперлись в невидимую стену, готовые при первом случае разорвать осквернившего показательную казнь.

Все звуки будто поутихли, даже шуршания одежд и дыхание ослабли точно боялись спугнуть.

Невысокий кряжистый человек медленно прошел сквозь весь лагерь, встав на калено склонился над трупом, холодный цепкий взгляд с профессиональным интересом окинул обезображенное тело.

Мертвец застыл в позе эмбриона, череп смяло точно яичную скорлупу, нетронутой осталась лишь нижняя челюсть. Шею обрывала жуткая рана, из которой вывалился язык.

Содержимое головы растеклось склизкой массой по прелой листве, в бурой лужице плавали белесые осколки кости, клочья кожи со слипшимися волосами, тошнотворного вида нити похожие на щупальца давно умершего спрута. В полуметре от тела покоился черный в нагаре кусок гранита: размером с небольшую кружку, зализанные ветром его грани красила густая кровь.

– Однако… – тихо просипел Фома Егорыч, опершись топориком в мерзлую землю поднялся с колена, леденящий кожу взгляд перекинулся на противоположную сторону лагеря, с интересом уставился на барахтающегося в ветвях и прошлогодней листве дурня.

Мужик обхватил себя одной рукой под ребра, второй шаря вокруг, в который раз с кряхтением, под бдительным призором винтовочных прицелов силился воздеть себя на ноги. Среднего роста: скорее даже ниже, не крепыш, обросшие волосы спадают на лицо, из-под пепельных прядей блестят усталостью серые глаза.

– Лука.