По осколкам

] длины, а они состригли почти всё и настроение твоё прихватили?

Вместо Дэна ответил Дастин:

– Иди уже, приколист, отстань от малого, – скривился он так, как обычно реагируют на глупые шутки, которые каким-то образом всё же веселят. Дэна же эта выходка действительно рассмешила. – Ну так что, – вернулся к теме Дастин, – на тебя можно положиться?

– Не проблема, парни. Принести чего-нибудь?

– Снеков, будь добр.

Эд кивнул и удалился на кухню.

Дастин снял с себя красный фартук, притащил с подсобки ещё один табурет и уселся напротив Дэна, взяв себе бутыль индийского бледного.

Разумеется, не забыв о том, что крышку надобно отделить осторожно.

– Ну, рассказывай. Что тебя тревожит? Знаешь, кстати говоря, резонный вопрос. Что с твоей причёской? Девушки, например, стригутся, когда в их жизни что-то случается. Ты, конечно, не девушка…

– Хорош, Дастин. – Дэн вглядывался в пенистую жидкость янтарно-бурого цвета, обхватив кружку обеими ладонями. Он мог бы сказать, что ни одна его проблема не стоит обсуждения и пустой трёпки.

Но также понимал, что, если он не поделится наболевшим хоть с кем-то – весь этот давящий груз просто его поглотит. В конце концов, он шёл сюда именно за этим – выговориться. Да и к тому же, Дастин этого так не оставит: выпытает, вымучает, достанет правду раскалёнными щипцами, если потребуется. – Ты будешь смеяться, если я скажу тебе, что, по сути, всё так и получается. Но мне пришлось.

– Тебя заставили постричься и отрастить щетину?

– Да нет, никто не заставлял.

Я, на самом деле, сам. Но сейчас не об этом. Об этом потом. Сейчас… – вздохнул Дэн. – Тебе правда интересно?

Дастин снова взглянул ему в глаза:

– Ты мне как сын, Дэнни, – проговорил он низким бархатистым голосом. – Выкладывай всё как есть и не смей что-то утаивать. Иначе я это почувствую, и томатного эля тебе точно не избежать.

Дэн рассмеялся:

– Да иди ты со своим томатным элем.

– Ладно, не спеши. Давай по глоточку, сегодня мне можно. Нам можно. За Рождество и за Алана.

За старика.

Оба молча отпили, не чокаясь.

Вкус у эля оказался действительно потрясающим. В букете чувствовались и имбирные пряники, и оттенок корицы, и немного цитрусовых, и, как показалось Дэну, что-то хвойное. В нос дало, на удивление, как шампанское. Как раз к этому моменту подоспел Эд с закусками. Он оставил их и ушёл работать.

– И вправду, вкуснотища, – оценил Дэн, кидая в рот плоский сухарь, предварительно постукав им по дощечке, сбивая лишние специи.