Был шумный бал

А напоследок обещала

Писать в Париж к моей маман

О том, какой свершен обман

Племянником, – он злая сила,

И тети потерял любовь,

Дерзнув рассчитывать, что кровь

Пускать имеет брату право,

Что всем в округе он отрава,

И, как поправится, в Европу

Уносит пусть скорее ж…

Горячий теткин страстный пыл

Меня, однако, убедил.

В могиле брата я представил

И понял ясно – не исправил

Уже бы дело я такое,

Аннет права. А так в покое

душа его, душа моя,

Мы как-никак одна семья.

Лишь боль в плече меня смущала,

И мысль о мести вдруг прельщала,

Но все ж пред господом нам быть,

А тот велел врага любить.

Решил я твердо: в очищение

Пойду к кузену за прощением.

Аннет ушла. Вслед доктор вышел.

Ничьих шагов не стало слышно.

Дождавшись полной тишины,

Я туже подвязал штаны,

С кровати встал. Проковылял

Сквозь всю усадьбу. Постучал

В дверь спальни братской. Позевал.

Вновь стукнул громче и сказал,

Что это я. Весь дом молчал.

Тогда, прильнув ко двери ухом,

Я стал вниманием и слухом.

Старание было не напрасным,

И женский шепот сладострастный

Мой вывод прежний подтвердил:

Кузен молчал там не один.

Но тут меня довольно резко

Спугнул презрительно дворецкий

Пахом. Тот щеки так раздул,

Как будто вздумал «караул»

Кричать, и что грозит грабитель

Проникнуть в частную обитель.

Оставив пялиться на щель,

Я объяснил визита цель.

– Прошу прощенья, но порыв

Благой свершить вам не дано, —

Сказал дворецкий.

Случился с братом. И одно

Блюдет тот строго предписание —

Запрет на нервные свиданья.

Что б я уж точно не входил,

Он дверь собой загородил.

От наглости такой я взмок.

Но, сделав воздуха глоток,

Смекнул: в опальном положении,

Где я сейчас, нужны движения

Плавней. Без злого жара и золы,

Обходим острые углы.

Я улыбнулся в полный рот

И сделал полуоборот.

2.

Пошел к Неве. Закат был томным.

А небосвод таким огромным,

Что вдруг я понял, что терял,

Когда под выстрелы вставал.

Девчушку ту здесь повстречал,

Что доктор Лизой величал.

На длинной пристани она

Сидела грустная одна.

– Ну здрасьте, барин! Живы, что ли?

– А ты желала б, что б помёр?

– Да, как по мне, все в божьей воле.

Так завязался разговор.

Она закончила венок

Из желтых листьев и намек

На то, что это для надгробья

Мне, отпустила исподлобья.