Уратмир: земная пристань

Передёрнувшись и оглянувшись на Вову, она застенчиво и с видом типа: «А! Ну, да! Да…», с присущей ей естественной таинственностью, нехитро растянула губы. Этот застенчивый, немного растерянный блеск в её глазках открывал прозрачно–искренний характер этой миссис.

– Знаешь, с такого рода улыбкой моему дяде будет легче поверить в то, что я угрожал тебе убийством. Либо страшным запугиванием взял тебя в заложники. Мне кажется, что он рассматривает только этот вариант.

– Да, хорошо, я постараюсь!

Просидев полторы минуты с идиотской, но безумно веселящей меня мордашкой, её мозговой процессор созрел для вопроса.

– А как тебя зовут?

– Уратмир.

– Очень приятно, а меня София.

– Знаешь, София, а ты меня действительно удивила. В тебе присутствует дух протеста – бунта… Оказывается, ты можешь делать решительные поступки, не позвонив папе!

– Да уж! Невысокого ты был обо мне мнения! А вот когда я увидела тебя, мне стало как–то не по себе.

– Да? А сейчас?

– А сейчас я поняла почему…

– Шутишь! Это хорошо! Это очень хорошо! Вот скажи мне честно, чего больше в твоём согласии на моё предложение, – показать свою независимость, помощь детям, боязнь не ответить на вызов? Ведь очевидно – не в твоих правилах отступать.

Изобразить независимость? Показать то, что ты совсем не такая, как все здесь сидящие?

Разговор потихоньку завязывался. Я попадал в самую точку.

– Знаешь, твои вопросы содержат ответ на мои вопросы. Именно об этом я думала после того, как попросила тебя присесть обратно.

Я сразу поняла, что ты умеешь ловко манипулировать человеческими желаниями. В моём решении было всего понемногу, но в большей степени две вещи – помощь детям за счёт одного из богатеньких мешков, и вторая – понять такого, как ты.

Такой ответ мне очень понравился. Её решимость заинтриговывала меня, а эмоциональные рефлекторные зажимания и разжимания «коготков» выдавали в ней грациозность хищницы. Я смотрел прямо ей в глаза, не моргая, пытаясь найти хоть какую–нибудь слабинку.

Но видел только нежность, изящество и постепенно тонущего себя в зелёном омуте её глаз. С каждой новой минутой, проведённой с ней, мне казалось, что она всегда разная. Каждую секунду она была удивительно другой и неповторимой. Прищурившись, я не мог отвести от неё взгляд. Взор незнакомки был также неотвратим.

Это проявлялась игра воли, которой не могло быть без этого плена.