УРАТМИР КНИГА II : КОТЁЛ ЖЕЛАНИЙ

Напротив, мой не восприимчивый к мольбам дядя даже не замечал вовлечённого в процесс его гейминга мальца. Кстати, это слово «гейминг» он тоже не переваривал, оно было какое–то двоякое. Я тогда, как и сейчас, хорошо знал, что сидеть надо тихо–тихо, не издавая ни малейшего писка. «Блаженный Патрик» болезненно реагировал на шумы и улюлюканье в моменты своего катарсиса. Только тяжёлая или блатная музыка, где есть его любимые строчки «Что ж ты, фраер, сдал назад!», «Походкой бандита, вся жизнь шита–крыта!», «Мамочка, я полюбила бандита!», «Я прописан в Сонцево!», «Пацаны, Колыма и Магадан!», «Падали, но поднимались!», «Седая ночь!», не закрадывалась в него озлобленностью.

Это были песни для утомлённой души! Его психология вообще не поддавалась изучению. Банковавший, беспечный брутал хотел знать только свою правду. На чужую он реагировал, или реакцинировал, слегка неожиданно, с прогнозом на искривление носа визави. Он любил рестораны, хмель, стрелки, романтику, бесстыдный флирт, риск и решать!

Как беглый пример, навеивается вечерняя прогулка Хищника в блокбастерских очках на носу.

Какой–то недальновидный бездельник, слонявшийся в позднее время возле продуктового магазина, однажды опрометчиво усмехнулся в сторону распальцованного Вованэ. Естественно, не страдая от отсутствия инстинкта самосохранения, обходительный мерзавец, спешно, наглой походкой, обруливая коленями восьмёрку, подскочил к жертве. Согласно жизненному кодексу Вовы и чести на кону, перед ним стояла «флегма». Почему «флегма», почему в третьем лице, не знаю. «Святой Альбэрт», ударение на «э», по–своему оценивал окружающих. Когда Вовик включал раздухарённого павиана, он, так не любивший задумываться о «причинах там», «последствиях», напрочь переставал думать. Скинув с ручника крайнее хамство и спустив с цепи свой пофигизм, Вова без ложной скромности обрёл аморальное мироощущение, что довело до распущенного поведения. Как итог ситуации, «Сиплый» услышал одну конкретную фразу: «Аргументируй, дядя». Естественно, когда к тебе впритык подходит парень, любящий бокс и тяжёлую атлетику, проницательный оппонент начинал осаживать, превращаясь в неуверенное ничтожество. Но экстренное съезжание, тем более не вовремя, а поздно, в дикой природе диктовали хищнику другие оценки. Ну никак не жалость! «Джек», как иногда называл Вову мой папа, либо «Блэк Джэе», может, это как–то связано, обосновывал своё недоумение «Сиплому» хлёстким щелчком в переносицу. Затем «флегма» отправлялась на асфальт.