Ценитель чайных церемоний

 – Нишкни – ещё увидит кто!

– Агась…

Два шага – тюк!

Обухом – этого вполне достаточно, никакая шапка от топора не спасёт…

Усаживаю его в снег около дерева и поспешаю назад.

Вернувшись на позицию, снова затягиваю ремень с оружием – к бою готов!

А караван понемногу подходит к месту засады…

Блин, вот, что делать-то?

Пальнуть и предупредить караванщиков?

Ведь не поверят же! Наоборот, ещё и повылазят на дорогу посмотреть… на неминучий расстрел! Так-то они на телегах, в основном, полулёжа растянулись… есть шанс, что сразу не попадут…

К-р-р-ах!

Ухнуло что-то впереди – не иначе, как дерево упало.

Ну вот теперь караванщики враз в себя придут – это-то для них явление вполне понятное!

Пришли – сразу несколько человек спрыгнули с возов и бросились искать укрытия. Учёные!

А непосредственно возчики стали вовсю нахлёстывать лошадей, разворачиваясь в обратную сторону.

Треснули первые выстрелы.

А вот и ушедший разбойник – бежит, спешит во весь дух!

– Атаман сказал – вали!

Не вопрос! Раз уж сам атаман сказал…

Выстрел – и бежавший зарывается мордой в снег.

Перезаряжаю винтовку, добавляю в патронташ ещё один патрон из кармана. Пойдём, пожалуй!

Ориентируясь на звуки выстрелов, нахожу первую разбойничью огневую точку. Тут их четверо и один, похоже, уже того… отстрелялся. Валяется в снегу, руки раскинул, а из-под него расползается на снегу темное пятно.

Револьвер!

Сухо треснули выстрелы.

Револьверы у американца двойного действия, курок взводить не надо. Правда, с непривычки, спуск тяжёл и длинноват… но привыкнуть можно. Зато и моща у них – суровая! С ног валит на раз-два!

А тут и валить не надобно – и так все на земле лежат… там и останутся.

Перезарядка!

Здесь не кино и бесконечных патронов нет – да и быть не может. Хочешь жить – помни о боезапасе!

В-ж-ж…

Это по мне?

Присел на колено какой-то деятель в странной конической меховой шапке, ружьё перезаряжает.

Берданка прыгает к плечу. Хорошо, что револьвер уже убрал, не придётся его в снег ронять…

Злодеюка, воочию представив неприятную для себя перспективу, бросает ружьё и ныряет за кусты. А ведь сейчас не лето, родной! И тебя хорошо видно… было… Ибо, когда тяжелая, почти в палец толщиной, пуля отбросила тело разбойника в сторону, оно словно куда-то провалилось.