Тетрадь с гоблинами

Что?

ЧТО?!

Алиса рассмеялась. Ее подруга – Медуза Горгона – загоготала. И все вдруг бойко расхохотались, а удары Роминого локтя делались болезненными.

– А серьезно? – спросила Рита. – Кто будет танцевать с Аннет? Завтра репетиция.

– Я же сказала – Каноничкин. Почему вы вечно заставляете меня повторять одно и то же, это невыносимо! Завтра соберемся в актовом зале. Дмитрий?

– Я.

– Ты когда-нибудь танцевал вальс?

– Нет.

– Научишься.

Раиса Мельберновна покашляла, чтобы развеять гнетущее молчание.

Увидела на доске портрет физички, но тряпки не нашла (ее спрятал Сидорович в портфеле) – и удалилась из класса.

Я остался один. Не буквально, но по ощущениям.

– В смысле, Каноничкин?! – завопила Алиса. Она восприняла новость, как удар под дых, потому что сама осталась без пары.

– Каноничкин с Селезенко, ха-ха-ха!

В классе появился новый мем. Шутки посыпались, как пельмени в кастрюлю. “Канон-Дон Жуон”. “Самая каноничная парочка”.

“Димон, по сериалам будешь учиться танцевать?”

Аннет вся сгорбилась; на меня даже не взглянула. Не переживай, Анют. Они посмеются – и перестанут. Знаешь этих зверей. Все будет хорошо. Может, заставить всех умолкнуть через Тетрадь? Я перелистал своих корфов. Никого подходящего…

– Угрюмов, дай денег, – прервал мои изыскания Тёма Крупный.

– Зачем тебе? – спросил Угрюмов.

– На новый учебник.

– Сейчас вернусь.

Угрюмов вышел из класса. Очевидно, насовсем. Он так всегда: уходит – и возвращается ровно к началу урока, под руку с учителем.

– Вот говнюк, – сказал Крупный.

Прозвенел звонок, и вся шантрапа расселась по местам.

Начинался роковой урок истории.

Глава 7. Цивилизация древних орвандцев

В класс сначала вошли клетчатые брюки историка. Следом за ними сам историк, а за историком – Угрюмов. Ботан сел за парту и икнул. Тёма Крупный кинул ему в затылок бумажку, попал точно в яблочко.

– Ай!

– Что такое, Крупнов? – историк, раскладывая на учительском столе свои манатки, хмуро посмотрел на гопника.

– Ничего, Валентин Павлович. Угрюмов дежурный.

– Понятно. Угрюмов, подберете бумажку?

– Но это ведь…

– Шустрее, пожалуйста. Пора начинать.

Мне нравился Валентин Павлович. И за советом можно обратиться, и пошутить на уроке. Наверняка бывший ботан, но не такой мерзкий, как Угрюмов. Один нюанс: он зачем-то говорит о себе в третьем лице.