Тетрадь с гоблинами

– Валентин Павлович подготовил вам сегодня что-то интересное! Все знают про Шар? – Он записал на доске тему урока: “История исследования Бьенфордского Шара”. Прямо над портретом учителя физики.

В класс завалился Иськин, любитель тупых шуток и дурацких каламбуров:

– Шар-самовар! – объявил он.

– Садись, Иськин. За шутку – пять, за опоздание – вызову отвечать. Кто-нибудь поделится соображениями? Или вы как обычно расскажете, что “архитектура – это когда что-то там раскапывают?”

– Валентин Павлович! – сказал Угрюмов, – но у нас должна быть тема “Экспансия Австро-Венгерской империи”! Я доклад подготовил на двадцать четыре страницы, не считая титульного листа.

Все отступы…

– Спокойно, Угрюмов. Директор распорядился провести внепрограммное занятие. Шар загорелся, вы осознаете? Событие историческое, и, безусловно, мирового масштаба! Вот увидите: о нем напишут в учебниках. И вообще, Угрюмов, на следующей неделе последний звонок. Расслабьтесь.

Угрюмов не расслабился, но ничего не сказал.

– Каково настоящее предназначение Бьенфордского Шара и каков способ его строительства – точно не знает никто.

Даже Валентин Павлович, хотя он знает почти всё по истории – он ведь историк. – И, похихикав, добавил: – Древние орвандцы оставили после себя миллион артефактов и сооружений. Шар – самое таинственное из них.

– Почему?

– Что почему, Угрюмов?

– Почему самое таинственное? А как насчет скульптур тигриц или гигантских ножниц?

– Нет, Угрюмов, Шар таинственнее. Тигрицы, хоть и окружены толками, они всего-то украшение королевского сада в Виувистере[15 - Виувистер – летняя королевская резиденция орвандских монархов позапрошлого века, находится близ городка Кагул, к северу от Бьенфорда.

]. А о назначении ножниц мы можем хотя бы догадываться.

– Резать ткань вселенной, – сказал Сидорович.

– Почему бы и нет. А Шар? Ученые предпринимали сотни попыток воздействовать на странный материал, но даже взрывчатка не сорвала с него и пылинки.

– Взрывчатка? – воспрянул Тема Крупный.

– О, да! Немцы пытались взорвать Шар в сороковом году, во время трагической Недели скорби, когда Бьенфорд жил в оккупации.

– Скоты.

– Да. Впрочем, не только немцы…

– 11 «А» тоже скоты, – сказал Никита Евроньюз.

– Может, Шар, – предположил Валентин Павлович, – это такой крепкий дом для древних олигархов? Или бункер? Или усыпальница? У кого есть предположения?

Историк обвел взглядом класс. Проигнорировав вздернутую руку Угрюмова, он остановился на мне.