Мосты Норланда

Придворные миновали Малахитовый зал, чьи стенные панели и колонны норландского малахита обрамлял орнамент из золочёной бронзы, прошли Мраморную гостиную, украшенную фантазийными скульптурами первых королей Норланда, Гвардейскую галерею, где висели портреты героев Еретической войны, а свет лился через стеклянный потолок. Залы были полны народу, проходы охраняли солдаты гвардейского егерского полка в тёмно-зелёных мундирах и свет ламп преломлялся на гранях штыков.

В Зале Гобеленов, где процессия повернула в восточное крыло, Фрея обернулась и заметила, что её паж, юный граф Розен двенадцати лет от роду покраснел от напряжения и готов расплакаться – настолько тяжёл был шлейф принцессы.

Фрея мягко высвободила шлейф и накинула его на руку. Получилось не совсем по этикету, но всё же лучше, чем идти со всхлипывающим мальчиком за спиной.

Процессия ступила под стрельчатые своды церкви. Принцесса поискала глазами Фрея. Он должен, просто обязан присутствовать на церемонии, но сапёра нигде не было видно. За два дня до свадьбы в Инженерное училище приехал Пузырь и потребовал расписание дежурств.

Получив график, он вычеркнул фамилию офицера, чьё дежурство приходилось на Успение и вписал Фрея. Принц так никогда и не узнал, какими соображениями руководствовался Пузырь, лишив своего воспитанника возможности присутствовать на свадьбе Фреи.

Граф Линдберг подвёл принцессу к алтарю. Как сквозь сон она слышала слова архиепископа. Фрея вздрогнула, когда Генрих коснулся её влажными руками, чтобы надеть кольцо.

«Я обязательно полюблю его», – решила про себя Фрея и протянула кронпринцу ладонь с растопыренными пальцами. – «И сделаю всё, чтобы он полюбил меня».

Генрих неловко надел кольцо и тут выяснилось, что кольца перепутаны. Большое кольцо едва держалось на тонком пальце Фреи, а маленькое… Нет, лучше не пытаться насадить его на корпулентного наследника.

«К чёрту приметы!» – Фрея сняла кольцо, легко надела его на палец Генриха и мило улыбнулась кронпринцу: «Твой ход! Вторая попытка».

Банкет начался сразу после венчания, длился целый день и весь вечер, грозя затянуться до утра.

На улицах народ праздновал свадьбу кто во что горазд, и даже записные республиканцы не отказывали себе в удовольствии опрокинуть стаканчик за здоровье молодых. В залах дворца банкет распадался отдельные пирушки, звучали тосты и здравицы, всё более бессвязные по мере того, как вино перемещалось со столов в утробы гостей. Только Фрея не принимала участия во всеобщем веселье.