Мосты Норланда

– На каком, позвольте узнать, основании я должен уступить моё законное место, которое я обоснованно занимаю на основании билета, купленного мною в кассе вокзала самым честным образом? – возмутился иностранец.

Другие семноны насторожились, но вступать в спор ради соплеменника не решались. Губы Феликса тронула улыбка. Понятия «честный» и «семнон» были несовместимы с точки зрения северянина. Но вслух лейтенант сказал.

– На том основании, что я офицер и мне хочется сесть.

Будь дело в Империи, семнон вылетел бы со своего места как пробка – там приказы офицеров не обсуждались.

– Уступи! – настаивал Феликс.

– Не уступлю!

– Тогда, любезный, я надаю тебе пощёчин.

– Не посмеешь!

– А спорим на три оплеухи, что посмею?

По вагону прошёл кондуктор, закрывая окна. Минуту спустя поезд с грохотом влетел в тоннель. Вагон погрузился во мрак, но спорщиков это не остановило.

– В полицию заявлю! – грозил семнон.

– Заявляй! Мой дядя – оберполицмейстер Нореи (что было абсолютной правдой). – Он тебе ещё добавит.

– Всё равно не уступлю!

– Ну так держи первую.

Раздался звонкий шлепок.

– Ай! За что ты меня бьёшь?!

– За всё хорошее. Лови вторую!

– Ай! Я в штаб флота пожалуюсь!

– Ты ещё и ябеда! Так получай третью!

Фрей зажёг электрический фонарик и стоящие в проходе охотники увидели замечательную сценку: Феликс, что было силы лупил себя ладонью по бедру и при этом ругался на два голоса – за себя и за неуступчивого семнона.

– Уступи!

– Не уступлю!

Шлёп!

– Уступи!

– Не уступлю!

Шлёп!

Тоннель кончился, и солнечный свет полился в вагон, заставив пассажиров зажмуриться. Феликс сокрушённо развёл руками – вот ведь упрямый торгаш попался! «Избитый» семнон как ни в чём не бывало, таращился в окно.

– Послушай, Груня, – бородатый патриарх обратился к молодому соплеменнику. – А ведь этот флотский тебя избил.

Разговор вёлся на семнонском наречии, которое северяне едва понимали, но суть сказанного улавливали вполне достоверно.

– Ругался громко, – согласился молодой семнон. – Но представьте, даже пальцем меня не тронул.

– Брось парень, мы все видели, – по простоте душевной патриарх спутал «видели» и «слышали», – как флотский надавал тебе пощёчин. На первой же станции мы идём жаловаться в участок.

– Вы, дядя, можете жаловаться кому хотите.