Берлинская жара

А что в этом докладе? Может, обычная сводка новостей из института Вильгельма.

– Обстоятельства указывают, что доклад содержит нечто большее.

– Нечто большее, – повторил Меркулов. – Но что конкретно?

– Этого мы не знаем. – Ванин прекрасно понимал шаткость своей позиции, основанной скорее на интуиции, которой разведчик зачастую верит больше, чем очевидным фактам. – Мы не знаем всех подробностей, товарищ нарком, они разбросаны. Понимаете, хоть она и засекреченная программа, но в общих чертах периодически о ней сообщалось высшему руководству.

А тут Гиммлер, по сути, ослушался Гитлера и отказался от запланированного доклада. Это не в характере Гиммлера, он таких фортелей себе никогда не позволял. Тем более что утечки (мы полагаем, осознанные утечки) по урановому проекту по-прежнему происходят – и ничего. Наша агентура в Германии получила жесткое задание максимально активизироваться на этом направлении. К тому же у нас имеется возможность следить за американцами, а американцы следят за немцами. И даже если немцы ведут с ними игру, то все равно по привлекаемым ресурсам и возникающим задачам можно судить о прогрессе германских физиков.

– А что говорит наука? – спросил нарком.

– Я встречался с Курчатовым. Он полностью разделяет нашу озабоченность.

– Отвлекать средства в такой момент… – Меркулов опять поднялся и начал мерять кабинет широким, тяжелым шагом. – Вы понимаете, что в любом случае это будет предметом вашей персональной ответственности?

– Понимаю, товарищ нарком.

– В таком случае что вы хотите, Павел Михайлович?

– Учитывая, что лаборатория номер два, по сути, начала работу с нуля, срочно требуется резкая аккумуляция средств и возможностей, чтобы Курчатов мог не думать о материальной базе и полностью сосредоточиться на работе.

Необходим прорыв. – Голос Ванина дрогнул и неожиданно сел. – Это огромные средства, товарищ нарком. У Костина есть первоначальные сметы. Но мы… но я считаю, что других вариантов нет. Идет гонка, и я не уверен, что опасаться нам нужно одних только немцев… Поэтому прошу доложить товарищу Сталину.

Меркулов задумался. Пепел от догоревшей папиросы обрушился на ковер. Нарком отдавал себе отчет, что от предложения Ванина уже невозможно отмахнуться, поскольку работа его группы вышла на результат, но и подставлять свою голову под горячую руку верховного нарком опасался. За одно такое предложение в столь неподходящий момент можно было поплатиться, и не только званием.