Зелье для Ее Величества. Заговор

Вышел, постоял вот тутова вот и обратно, стало быть, в пытошную спустился. А более я ничего не видал.

Шешковский немного постоял в раздумьях. Посмотрел солдат, махнул рукой, повернулся к Панину:

– Сами пойдем, от этих толку не будет.

Пошли к зияющему темнотой проёму с распахнутыми настежь дверями. Из темноты сначала еле слышно, но потом всё более отчетливо стала доноситься молитва. Через несколько секунд в проёме появился полностью седой дед.

– А ну стой! – приказал ему Шешковский.

Тот направил на него безумный взгляд и, обходя боком, стал широко их крестить, приговаривая:

– Спаси и сохрани, спаси и сохрани.

Шешковский прищурился:

– Это ж Кондрат, палач наш!

Солдаты шумно выдохнули и закрестились.

Потом появились двое скрюченных солдат, которые поднимались, помогая себе одной рукой, второй держась за животы.

– А ну, ребяты, подхватили-ка их, – приказал Шешковский.

Солдат быстро перенесли подальше от входа, плеснули в лица водой.

– Что, соколики, приключилось, сказывайте быстрее, – чуть не отеческим тоном спросил Шешковский присев на корточки.

– Ну мы этова, как пальбу-то услышали, так и кинулись внутрь-то. Я, стало быть, Трёшников и Семён. Семён-то первым бежал, он его с собой вниз и утащил, а нас стукнул так, что думал помру!

– Кто утащил, кто стукнул?!

– Не могу знать! Белый весь, рожа жуткая, глазищи горят, – и закрестился.

– Куда делся?

– Так это, сунулся он было наружу, а там по нему палить начали, он обратно и спустился. Там в пытошной и сидит.

– Это был Розинцев?

Солдат нахмурил брови, вспоминая:

– Оттуда-то рвался наверх вроде как и не он, а вот обратно спускался точно он, вот вам крест!

Шешковский поднялся, озадаченно потирая подбородок. Тут к нему подошёл Проклов:

– Ваше высокоблагородие, тут капрал Еремеев что-то хочет сообщить, – кивнул он на стоящего рядом усача.

– Говори.

– Я как думаю, ваше высокоблагородие, – откашлялся тот, – оборотень почему наружу-то не выпрыгнул? Потому что светало уже.

– Тьфу ты, пропасть! – выругался Шешковский. – Какие к чёрту оборотни?! На дворе восемнадцатый век!

Повернулся к порученцам и Панину:

– Господа, вы идёте со мной или как?

Может быть, чуть ранее Николай бы ещё и задумался, но слова Еремеева вселили в него уверенность. А ведь и правда, солнце-то уже вон, взошло, окрасив полоску облаков в светло-розовый цвет.